Хроники Фильнии. Пробуждение тьмы.

Сервус положил на место шляпу, вскочил на стол, с него перешагнул через оконную раму, развернулся, закрыл окно и перекатился по черепице в правую сторону. В этот самый момент гонец отворил дверь.

Через несколько минут Сервус, как ни в чем не бывало, сидел за своим столом, а напротив него стояла очаровательная блондинка, с румяными щеками и большими карими глазами.

— Я все правильно сделала? — спросила она у Сервуса.

— Да, ты молодец. И своей помощнице передай мою благодарность. Надеюсь, с его лошадью все в порядке?

— Да.

Его конь целехонек и не вредим.

— Передай своей помощнице, чтобы она завтра закрыла окно как следует.

— Хорошо, обязательно передам.

— Что ж, возьми в таком случае, — Сервус протянул ей две золотые монеты.

Блондинка взяла их, а затем наклонилась так, что ее пышные груди оказались прямо на уровне глаз Сервуса.

— Может, господин хочет немного отдохнуть? — страстно прошептала она.

Сервус почувствовал, как в нем заговорило мужское естество.

Дыхание немного участилось, а внизу живота возникло напряжение.

— Нет, — сухо ответил он. — Мне пора ехать.

— Как? Уже? Но ведь вы только недавно к нам приехали.

— У меня много дел.

Он встал из-за стола, подошел к хозяину, расплатился, и вышел из заведения.

Солнце, пробуждая все живое после ночного сна, озаряло необъятный горизонт кроваво-красным огнем. Небо было чистым и непорочным, как сама природа. Девственная красота завораживает и опьяняет лучше, чем любой крепкий напиток на всем белом свете.

Сервус мчится в дом к Генри, но он даже не замечает, какая красота разлилась вокруг него. Он чувствует усталость, и поэтому ему сейчас нет никакого дела до рассвета, который возвещает всему живому о наступлении нового дня.

Глава 10

Рагнер проснулся, когда первые багровые лучи упали на землю. Лестер, как всегда, уже давно был на ногах и готовил завтрак. Костер за ночь нисколько не погас, наоборот, огонь будто и не тронул поленья, несмотря на то, что от пламени шел сильный жар.

Рагнер встал и ощутил всю «прелесть» сна на природе: спина и ребра болели так, будто он несколько суток лежал на булыжниках. Шея затекла и никак не хотела поворачиваться влево без неприятной, стягивающей словно ошейник, боли.

Рагнер размялся, прошелся и заметил, что на сей раз вокруг их небольшого лагеря расцвели чудесные фиалки, наполнявшие воздух слабым сладковатым ароматом.