Самое древнее зло II. Надежда Мира

Чтобы у нас народилось от семи до двенадцати детей (принцесса Эталинда покраснела). И чтобы все отпрыски стали могучими магами, которые вернут Енавской Державе все земли мира, самовольно занятые другими народами.

Я уже смирился с мыслью, что до самого утра не получу точной информации о событиях на разрушенной мною базе, когда воевода вдруг выпрямился, тряхнул головой, подкрутил мокрые от вина усы и резко сказал:

— Матвей, Мэрисса, остальные, пора поговорить о делах.

Все гости мгновенно поняли его намёк и начали расходиться.

Всё-таки время было военное, даже светские бездельники были вымуштрованы.

Гости потянулись к Мэриссе, благодарили за прекрасный обед и нахваливали разумное ведение крепостного хозяйства.

Меня все благодарили за победу и поздравляли с родоначальством.

Те дворяне, что победнее и менее знатные, приглашали меня сделать визит, надеясь упрочить связи с выскочкой, который, по слухам, должен породниться с самими Марфонтами.

Те, что побогаче и более родовитые, отделывались поздравлениями, не желая дальнейшего общения с низкородным.

На расположение этих аристократов, я могу рассчитывать лишь спустя пять или семь сотен семилуний, когда род Сорокин станет хоть сколько-то древним.

Просители из передней залы воспользовались моментом, чтобы проскользнуть в гостиную, но были задержаны гвардией Марфонта Третьего, которая охраняла принцессу.

Репортёр газеты, прикладывая видоискатель фотоаппарата к свежему фингалу под глазом, пробежал в гостиную и начал спешно щёлкать всё подряд.

В особенности меня и Эталинду.

Гвардейцы хотели вытолкать его, но я попросил оставить его в покое.

Принцесса Эталинда Марфонт-Стрежлавская подошла ко мне для прощания. Больше не стесняясь и не запинаясь, она отбарабанила все вежливые фразы, принятые в таких случаях. Похвалила хозяйку крепости за богатое угощение. И под конец пригласила меня на званый ужин во дворец.

— Благодаря вам, — сказала она, — вражьи еропланы больше не бомбят Олбжин, поэтому отец возобновил обеды с самыми достойными представителями сотни высших семей Державы.

— Но я всего лишь шестьсот двадцать какой-то, — ответил я.

— Сотня высших семей считается не по времени появления, — пояснила Мэрисса, — а по вкладу в развитие Державы. Поверь мне, ты не в сотне, а в десятке.

Когда с гостями было покончено, вместо них в комнату вошли военные. А солдаты притащили стремянки и начали развешивать на стене огромную карту.