Даркут: великий перелом

— Надо вести овцебыков, ма. Аныс-бек заметит, опять будет ругаться.

Мамий пас овцебыков главы аила, Аныс-бека. За это тот позволял брать молоко гауров, а также раз в две недели резать овцебыка на пропитание.

Свое стадо у них забрали. Отец Мамия умер в поединке три года назад, и все его имущество отошло победителю. Мать Мамия победитель брать не стал, у него и так уже было три жены.

Мать вздохнула.

— Жениться тебе надо, сынок. Внуков нарожать мне поскорее. Не дай Тэйанг, что-нибудь случится с тобой, как дальше жить?

Мамий беззаботно махнул рукой.

— Успею еще, ма, жениться. Дай хоть своих овцебыков завести для калыма.

Он накинул рубаху, сверху шкуру бизона. Повязал голову платком. Нацепил на пояс калингу в ножнах, на плечо повесил бурдюк с водой и сумку с сухим кислым творогом. Поднял седло.

— Ладно, я пошел, ма.

— Будь осторожен, сынок! Ты куда поедешь пасти?

— К колодцу Кубажон.

Мать пошла следом.

— Подожди, почему к Кубажон? Об этом колодце слухи плохие ходят. Там нечистая сила водится...

Мамий вышел из кибитки и направился к загону с овцебыками.

— Ма, ну о чем ты говоришь? Там много сочной травы осталось с лета. Овцебыки наедятся.

Мать стояла у порога кибитки и провожала его взглядом, не смея усомниться в храбрости сына. Спиной чувствовал, что она беззвучно шептала молитву Амай, чтобы богиня защитила сына.

В загоне ночевал и его гаур по кличке Жайдак. Мамий оседлал его и погнал стадо на пастбище.

Аил остался далеко позади, когда парень услышал под копытами Жайдака повизгивание. Посмотрел, а рядом бежал щенок Актос. Увязался-таки следом.

***

У колодца Кубажон и впрямь росло много травы. Овцебыки жевали и мычали от удовольствия. Будто не поздняя осень уже, а весна в самом разгаре.

Местность неровная, изрытая холмами. Мамий с трудом отыскал колодец. Он прятался на дне лога, вокруг вершины сопок, густо поросших высоким кустарником.

Мамий подъехал ближе. Слез с гаура, подошел. Над головой плыли фиолетовые облака. Светила беспощадно жарили степь.

Юноша отодвинул плоский камень, лежавший вместо крышки. Заглянул внутрь. Стены выложили из неотесанных камней. Далеко на дне темнела вода.

— Хэй! — крикнул Мамий. Гулко отозвалось эхо и утихло на дне. Он поднял голову, вытер пот на затылке и шее. Отодвинулся.

Из кустов, виляя хвостом, косолапо прибежал щенок.