Даркут: великий перелом

— У даркутов есть пословица насчет людей, которые отвечают вопросом на вопрос. Но я не буду тебе говорить. А то обидишься и, чего доброго, перережешь мне горло.

Амрак улыбнулся. Достал рог, помахал.

— Разве бродяга способен перерезать горло первому встречному? Я люблю пить араху, а не кровь.

Певец улыбнулся.

— Ты далеко не бродяжка. И то, что ты хочешь убедить меня в этом, настораживает еще больше.

Амрак перестал улыбаться и убрал рог. Спросил:

— Как тебя зовут и откуда ты пришел?

— Вот это другой разговор, — сказал толстячок.

— Мое имя Шашу, я салисэр.

Амрак кивнул.

— Иду из аила рода играков, — продолжил толстячок. — Вернее, я оттуда убежал вчера вечером.

— А что так? Не понравились твои песни?

Шашу улыбнулся разбитым ртом.

— Песни понравились и даже очень. А вот некоторые шутки оказались неуместны. Я рассказал их Сумайе, дочери Карсака, она так смеялась, что чуть не упала с постели. В это время в кибитку ворвались ее братья. Четверо, и все здоровые как на подбор.

— Ты спал с незамужней девушкой? Ай-яй-яй, большая ошибка, — заметил Амрак.

Шашу кивнул.

— В Вецерунии нет таких строгих нравов, насколько мне известно. А вот у нас за это могут лишить мужского достоинства.

— Ну почему? — спросил Амрак. — В Вецерунии это тоже не поощряется. И как ты выкрутился?

— А никак, — улыбка Шашу поблекла. — Избили до полусмерти. Может, и прикончили бы, но орден Уш-Таш не поощряет убийств салисэра. Они забрали мое имущество и гаура, сломали донбурру и выгнали из аила.

Я приковылял сюда и прилег отдохнуть. Слышу, поет кто-то, а это, оказывается, ты. И, кстати, до сих пор не знаю, как тебя зовут.

— Я одинокий бродяга по имени Амрак. Родился действительно в Вецерунии. До сих ни одна душа в Ташт-и-Даркут не знала об этом.

— Ты пел песню на вецерунийском языке, я знаю его немного, поэтому все было ясно. Слушай, не надо смотреть на меня таким оценивающим взглядом, Амрак, — поежился салисэр. — Как будто ты выбираешь, каким способом удобнее меня умертвить.

Ты очень опасный человек. Пожалуй, самый опасный из всех, кого я встречал, а видел я немало. Я не выдам тайны твоего происхождения.

— Здесь нет никакой тайны, — сказал Амрак. — Я из обедневшего дворянского рода. Чересчур пристрастился к кипящему вину. А потом устал смотреть на каналы и отправился бродить по свету.

Шашу кивнул. Глаза его смеялись.

— Все ясно. У меня не осталось никаких вопросов. Все совершенно ясно.

— А вот у меня есть вопрос.