Даркут: великий перелом

Бросил возле мешка и посмотрел на салисэра:

— Поможешь остальных поймать? У меня на них заказ.

— Еще чего, — ответил Шашу. — Ты видел, как она меня околдовала? Я от нее глаз не отводил. Она горло перережет и не поморщится.

— Отдам часть вознаграждения, — сказал Амрак.

Шашу почесал шишку на голове.

— Ладно, уговорил. Мне деваться некуда. Ни денег, ни гаура, ни дунбурры, ничего нет. Буду заманивать их для тебя.

— Была у меня ученица, хорошо подманивала, — Амрак разобрал арбалет и уложил в мешок.

— И что с ней сталось? Разрезали на куски?

— Нет.

Шашу поцокал.

— Я поражен. Неужели есть люди, более искусные, чем ты? Кстати, я кажется знаю вашу гильдию. Вы из тех, кому радостно слышать пожелание «Чтоб тебе пусто было»?

Амрак кивнул. Взял из костра тлеющий уголек, сжал в кулаке.

— Мы познаем Пустоту, идя путем огня и воды.

— Я слышал, ваш храм разрушили. Что от вас осталась жалкая горстка. Что вы прячетесь от…

Шашу осекся, заметив остекленевший взгляд Амрака.

— Ладно, об этом как-нибудь в другой раз.

Амрак бросил уголек в огонь. Они расстелили остатки шкур и улеглись спать.

Из кустов выполз степной ракоскорпион и пополз к трупу девушки с коричневыми волосами.

Орихалковые когти

Осенью Амрак прибыл в земли рода играков. Небо затянули медно-серые тучи, сквозь них с трудом пробивались лучи солнц.

С ночи моросил дождик. Амрак шел степью. Шкура оленя, пойманного три дня назад, отвердела и не сгибалась. Амрак отыскал ровную ветку, привязал к ней шкуру и нес над головой.

Ближе к вечеру дождь прекратился. Тучи ушли на юг. Выглянули Тэйанг и Амай, обогрели ласковыми лучами. В бирюзовом небе порхали жаворонки.

Амрак бросил шкуру на синюю траву, сам уселся сверху. Достал кусок мяса и сладкий картофель, перекусил. Легкий ветер пригибал траву к земле. Амрак лег на шкуру, некоторое время смотрел на небо и уснул.

Проснулся, когда светила почти скрылись за горизонтом. Лежа лицом вверх, тихонько затянул вецерунийскую песенку о короле и шуте.

А когда закончил, неподалеку отозвался другой человек. Звонко и чисто пел песню на даркутском, о юноше, влюбленном в заколдованную принцессу. Амрак прикрыл глаза и слушал.

Певец умолк. Потом крикнул:

— Ты как очутился здесь, вецеруниец?

Амрак открыл глаза и поглядел в сторону певца. Трава скрывала собеседника.

— Это долгая история, — ответил Амрак.

Зашуршала трава.