Грань

Возможно, ему удалось бы чуть потянуть время, но рядом весьма некстати оказалась Торика, значительно сократившая продолжительность сборов.

- Готов, - возвестила женщина.

Подмигнув Обещанному, она заняла место в хвосте построившейся тридцатки. Немного подумав, Михаил встал там же.

- Проверили амуницию… - Сторд оглядел солдат. – Выдвигаемся.

Третий Лозаннский уходил с гостеприимного поля, оставляя за собой выжженные участки земли и части разобранных укреплений. «Пришли, испортили, ушли» - усмехнулся Михаил. Чтобы как-то сгладить впечатление от однообразной перестановки ног, он сконцентрировался на изучении груэлльских красот.

Ближе к полудню картина мира изменилась. Ширина поля сузилась до сотни метров, а вскоре лес и вовсе подступил к дороге вплотную. Два светила теперь не столь усердно жарили солдатские затылки, что с лихвой компенсировало неимоверное количество кровососущих паразитов.

- Болото, - зло буркнул идущий перед Михаилом солдат. Раздался яростный хлопок.

Характер леса действительно претерпел разительные изменения.

Заросли расступились, среди деревьев появились ядовито-зеленые прогалины. В воздухе повис запах гнили и застоявшейся воды. Оставалось только надеяться, что болото закончится прежде, чем отряд остановится на привал.

Прошло несколько часов. Вокруг - все то же болото. И не толики беспокойства среди лозаннских солдат. Они шли, точно заведенные, стойко игнорируя тревожный дух болот. «Они могут – я могу» - упрямо тряхнул головой Михаил. Подтянув пояс, он с напускной легкостью продолжил путь.

В скором времени из Обещанного выветрилась последняя капля бравады. В свое время он истоптал достаточное количество дорог. Но не в боевом снаряжении, не по рытвинам насыпи, перечеркнувшей болото… «А, кстати, где болото?» - Михаил устало огляделся. Сумрачные заросли сочились тишиной.

- Привал… Привал... - донеслось до солдат Шестьдесят седьмой.

Михаил безвольно упал на землю.

- Обещанный, тебе что, жратву подносить? – рявкнул Прот, распаковывая свертки со вчерашним жарким.

С трудом поднявшись на ноги, Михаил сходил за причитавшейся ему долей съестного. Не ощутив вкуса, проглотил еду и не успел даже вытереть руки, как до Шестьдесят седьмых долетел приказ о выступлении. Если бы Тейра узнала, что о ней думает Обещанный в данный момент, она бы для начала повесила его, затем реанимировала и заставила бы двигаться. Поэтому движение Михаил начал добровольно. Сделать первый шаг было неимоверно трудно. Втянуться в походный ритм – еще труднее.