Грань

В пронзительной синеве неба выводила трель одинокая птица.

С трудом разлепив веки, Михаил тут же поспешил их закрыть. Голова грозила взорваться, во рту ощущался мерзкий привкус, не достойный описания. Михаил попытался встать. «Сейчас бы пару пива…» - всколыхнулась спасительная мысль. И душ – холодный, бодрящий.

- Мик, говорят, ты Дара перепил, - раздался от костра голос Прота.

- Не ори, – поморщился Михаил. Грянул смех.

- Я вот тоже как-то пил с годоками…

- Не надо об этом, - простонал Михаил. Сориентировавшись на местности, он медленно побрел к котлу.

- Держи. – Прот сунул Михаилу флягу.

- Это типа что?

- Вода, - усмехнулся лепурец. – Поверь мне, сейчас вода тебе просто необходима.

Позади рванувшегося к фляге Михаила неслышно возник Сторд.

- Как себя чувствуешь, солдат?

Обещанный оторвался от горлышка, смахнул с подбородка капли влаги и честно признал:

- Хреново.

- Я про раны, - терпеливо пояснил ктан.

- В сравнении с похмельем это ерунда, - задумчиво произнес Михаил. Он прислушался к собственным чувствам.

Недавний бой вспоминался без особой горечи. Данный факт, вне всякого сомнения, следовало принять с благодарностью и без лишнего самоанализа. Ведь боль могла просто затаиться… Душа – потемки, и не к чему ее столь часто бередить.

- Кому надо, может топать к Дитоо. У нас есть несколько минут, - обратился ктан к солдатам.

Поразмыслив, Михаил решил последовать совету Сторда. И, едва отойдя от бивуака, наткнулся на Брона

- Обещанный, - хмуро начал маг, оправляя хламиду, - это самое… спасибо…

- Всегда пожалуйста.

Исподлобья взглянув на Михаила, Брон усмехнулся, пробормотал пару слов и щелкнул собеседника по лбу. И свершилось чудо – похмелье отступило. Прежде чем Михаил успел поблагодарить старика, тот затерялся среди солдат. Недоуменно хмыкнув, Обещанный поспешил вернуться к костру. Дитоо подождет, каша – дело святое.

Он успел расправиться с завтраком прежде, чем прозвучала команда к выступлению. Третий Лозаннский свертывал лагерь, готовясь продолжить нескончаемый путь к Орху.

***

Почитай уже два дня как отряд скрывался в лесной чащобе близ Ренэлин-дгора, напоминая зверя, притаившегося перед решающим броском. Чтобы достигнуть горных кряжей в поставленный командующим срок, солдаты безостановочно шли трое суток, наверстывая время, отданное битве с яроттцами. Для них, измотанных маршем, вынужденный отдых пришелся весьма кстати. Особенно вольготно себя чувствовали дгоры, сердцем тянувшиеся к родным горам.