Грань

На их угрюмых лицах застыла неприятная гримаса решимости – обещание интересного, но недолгого бытия. А жить еще хотелось. Ох, как хотелось…

Вытолкнутый на улицу Михаил замер под кинжальными ударами солнечных лучей. Жара и пыль обрушились на него девятым валом. Звуки и запахи… Он успел соскучиться по ним. Пусть и никчемные, они кричали о жизни…

Конвой пересек площадь и углубился в лабиринт эгорских улиц.

О цели назначения Михаил не спрашивал, берег остатки здоровья. Придет время, и он узнает. Цель явится ему среди дневной суеты города – в обличье, которое он примет не колеблясь.

И добыча станет охотником, свобода – реальностью, а яроттцы - хетчем… стоит только поверить. Михаила привлек шум впереди – хаотичный, многоголосый, необузданно дикий… Яростный рев огромной толпы повис в загустевшем воздухе.

-Твой новый дом, - не преминул заметить кто-то из стражи.

Михаил удивленно приоткрыл рот – новый дом был, прямо скажем, большим. Высокое здание полукругом врезалось в гостеприимные объятия улицы.

Глухие, массивные стены мрачной тенью нависали над приземистыми домами, жмущимися вдоль обочин. Седые от времени бревна, черные щели заросших сорняками проулков… Яркий образ безлюдных пространств. В монолите неведомого здания аркой проступали окованные листовым железом ворота. Левее ворот приютился легкий сарайчик, на пороге которого образцом тяжелой солдатской доли переминались двое караульных. При виде конвоя они подтянулись и застыли в подобии служебного рвения. На мутных лицах отразилась застарелая скука. Конвой миновал их не задерживаясь, как миновал и ряд крытых повозок, приткнутых у стены. Задники повозок щерились прутьями клеток.

Старший из пятерки яроттцев неспешно подошел к скромной дверце метрах в трех от ворот и требовательно бухнул по створке кулаком.

-Открывай!

Несколько минут за дверью стояла тишина.

-Ну, к Эфгу, как всегда, - раздался недовольный шепот.

Скрипнул замок, и в приоткрывшуюся дверь выглянул Чедр. Чего-то подобного Михаил и ждал.

Приятно и страшно быть правым.

-Привели, - односложно пояснил старшой.

Чедр поморщился и отступил. Солдаты одним рывком переместили Михаила через порог и замерли в ожидании. Равнодушные, готовые к любому выверту узника… Смерив их задумчивым взглядом, Михаил предпочел осмотреться.

В небольшой опрятной комнатке, в отсутствии окон освещенной парой лампад, вольготно расположился одинокий стол с аккуратной стопкой бумаг, перевязанных розовой тесьмой.