Каратели

— Обидно будет его сейчас просрать, когда попался, наконец.

Шукари тушуются отчего-то. Я недоуменно вскидываю бровь, но прежде чем успеваю спросить, вперёд выступает батька Будай.

— Дервиша надо отпустить.

— Что??? — это комиссар, охреневший от изумления.

— Я обещал его местным. В обмен на ваши жизни.

Столпившиеся поодаль орки молчат, напряженно вслушиваясь в этот разговор. Замечаю, что толпа чуть сдвигается в нашу сторону.

— Сожалею, но я должен забрать дервиша с собой, — не унимается комиссар. — Спасибо, конечно, что выручил. Я позабочусь о награде…

— Какой нахер награде? — лицо Будая идёт пятнами. — Я дал обещание! Будай слова в песок не зарывает!

— Я освобождаю тебя от этих обещаний.

— Освобождаешь? — Будай оглядывается на надвигающуюся толпу, губы кривит страшная улыбка. — А их всех ты тоже освободишь? Или наградишь?

Комиссар бледнеет, но, надо отдать ему должное, не трусит. Он огибает батьку Будая и становится между ним и орками.

— Хочу напомнить, что орки северного Акбаристана — подданные Оазиса!

Не трус, да. Но дурак, очевидно.

— И потому ты обязан выполнять приказания представителя Партии, то есть меня! Я приказываю…

Продолжить он не успевает — шарахается от метательной булавы, которая проносится у самого уха.

Потом всё было как во сне. Шукари дали залп гнилухами, но даже это не остановило разъярённую толпу. Двоих ребят я потерял, прежде чем Будай успел добежать и шарахнуть по местным из пушки. Восемь стволов разнесли к пустынным чертям полдеревни вместе с жителями.

Затем я помогал комиссару вязать дервиша. Пока это делали, к нам метнулась здоровенная оркобаба, подхватила с земли сморщенное тельце дохлого дитёныша и, потрясая им, принялась бормотать что-то, глядя мне прямо в глаза. Пришлось потратить ещё патрон — уж больно глаза у неё страшные были.