Крысобой 2. Еретик

Больше на ширину дороги не помещалось. Еще пятьдесят бойцов Зорана сели на одно колено во второй ряд. Эти парни, проверенные в битве с казарбами, должны в первую очередь стрелять в командиров и сотников имперских гвардейцев. Первые два ряда будут по очереди выдавать залпы так, чтобы успевать перезаряжаться и непрерывно вести стрельбу.

Начиная с третьего ряда, располагались бойцы первой тысячи Мильсена. Они могли стрелять в произвольном порядке, особо не выцеливая, из положения в полуприседе.

За ними в полный рост стоял четвертый ряд, составленный из самых низкорослых солдат. В пятом — самые высокие. Шестой ряд сидел верхом на лошадях.

Я посчитал, что трехсот арбалетов более, чем достаточно, чтобы стреляя с пятисот шагов под уклон, остановить любого врага. На замену уставшим стрелкам у нас было еще двести арбалетчиков в резерве. Это не считая трех тысяч тяжелых всадников, которых в любой момент можно выпустить вперед для контратаки, и четырех сотен стрелков, рассредоточенных на крутых склонах гор.

Еще сто арбалетчиков располагались на башнях.

Анджей в любом случае не планировал залезать в горы со своими тяжело вооруженными гвардейцами. Он не знал о наших арбалетах и пробивной способности стальных болтов. Анджей считал, что закованные в броню, его солдаты почти неуязвимы для стрел из луков. И хотя он привез через пролив весь свой пятидесятитысячный корпус, в первый бой для захвата перевала он взял только десять тысяч, оставив остальных в палаточном лагере на побережье в Эртузе.

Впрочем, из-за узкого горлышка перевала и такое количество солдат казалось ему излишним.

Неудивительно, что в первых рядах стояли самые лучшие бойцы имперской гвардии. Раздался короткий барабанный бой и они двинулись в наступление, сомкнув щиты и выставив копья.

— Железный кулак императора, — задумчиво произнес Мильсен. — Жаль этих парней. Они лучшие из лучших. Не считая нас, конечно.

— Мы с тобой предлагали Анджею обойтись без кровопролития, — напомнил я.

— Теперь придется показать ему на деле, что стоило прислушаться к нашим словам.

— К твоим словам, Кранц, он никогда не станет прислушиваться, — сказал Мильсен. — Ты же теперь вне закона. Еретик.

— Скоро и тебя объявят еретиком, Мильс, — ответил я. — Когда узнают, что теперь корпусом командуешь ты.

Мы посмотрели друг на друга, широко улыбаясь. Для нас звание еретика, как награда за смелость.