Крысобой 2. Еретик

Мы с Марой сели на лошадей и направились к двум командирам тоширунгов. Их уже окружили несколько бойцов с Марвином во главе. Остальные добивали копьями раненых рядовых орков и ловили их коней.

Два парня притащили волоком по снегу связанного толстяка в тулупе. Похоже, кто-то из местных, может быть, проводник.

— Очень неплохо, молодцы, парни, — сказал я. — Марвин, свяжите этих двоих и бросьте поперек коней. Рты им заткните чем-нибудь. Отвезем их к Риффену.

— А с этим что? — спросил Марвин, указывая на толстяка.

— Сейчас поговорим с ним прямо здесь, как немного очухается, — ответил я и посмотрел в сторону долины.

Чек и десять бойцов уже возвращались, размахивая отрубленными головами шести орков на копьях.

— Кто из часовых заметил тоширунгов, ты запомнил, Марвин? — спросил я.

— Да, конечно. Это тот мальчишка, что был с нами, когда гоблины напали на форт.

— Брук? — я чуть не забыл про него, а он вот, напомнил, снова отличился. — Надо его наградить. Эти орки могли застать врасплох Пипена.

Марвин с мрачным видом кивнул.

— Нужно отряд Катона перевести для патрулирования прерии на западной границе, — сказал он.

Правильно. Марвин соображает не хуже меня. Только у нас все еще не решен вопрос с казарбами и Хараганом. И мы ждем возвращения Прото с заключенным миром с гоблинами.

Эти тоширунги — совершенно лишняя головная боль. А ведь такой ход событий можно было предугадать.

Мара неопределенно хмыкнула.

Все предусмотреть невозможно.

Она рассовала по карманам и седельным сумкам сладости, найденные бойцами у мертвых орков.

Почти каждый из парней считал своим долгом поделиться с Марой. Она с довольным видом принимала дань и пару больших леденцов сразу дала Арме.

Я развернул Бонни и подъехал к дереву, к которому посадили толстяка.

Он пришел в себя и шумно дышал, испуганно озираясь. Такого даже тесаком обрабатывать не нужно.

Я спрыгнул на грязный снег и присел рядом.

— Кто ты и откуда? — спросил я, внутренне настраиваясь на деловой разговор.

— Отвечать, когда тебя спрашивает Крысобой! — неожиданно для всех рявкнул Болтун и стукнул древком копья по ноге пленного.

Тот дернулся, разинул пасть и замычал что-то.

Я пригляделся. Языка у толстяка не было, похоже, его вырвали щипцами.

— Буквы писать умеешь? — участливо спросил я.

Толстяк отрицательно помотал головой и из глаз у него хлынули слезы.

Эти тоширунги те еще мерзавцы, подумал я. Даже такой вариант предусмотрели и язык вырвали человеку, изверги.