Голован

Мол, и вообще их от службы освободит, и на блатную работу после той службы устроит, будут, мол, при Департаменте, что кот в масле. Что, «вы лучше тут у меня прокантуйтесь, ребятки, а то – сто один процент – на прорыв еще старого минного пояса канувшего в лету Голубого Союза загремите, да еще через радиоактивную местность. Ну и что-то там про неизлечимость импотенции в придачу; а парни-то молодые – у них данное дело на первом плане. Короче, оба грузовика в нашем распоряжении. Не исключено, что на тех «скарабеях» мы даже в путь тронемся.

Эх, хорошо бы так и ехать на них, пусть и в кузове до самой-самой цели, но смутно мне кажется, что придется-таки на каком-то этапе топать на своих двоих. Но ведь это так далеко впереди по реке Времени, правильно? Не стоит об этом заморачиваться загодя, совсем не стоит.

17. Доктор Дар Гаал. Приписываемые дневники.

Телефона у нас на съемной квартире не было, так что за мной прибыл вестовой. Он не сообщил подробностей – да и не знал – просто кодовую фразу: «Эпидемия, доктор Гаал».

Все согласно легенде. И значит, хватать тревожный чемодан, да еще сумку со всякой всячиной, в том числе любимой книжкой по кинологии, справочниками по полевой медицине и фармакологии, да несколькими фотографиями родных.

– В провинции Аксельтира эпидемия, так что я…

Ринка, кажется, верит, тем более в Аксельтире и вправду эпидемия. Впрочем, где ее сейчас нет? Правда, в Аксельтире, еще, наверное, и радиация. И потому я добавляю:

– Ничего, все обойдется. И не в таких я переделках бывал.

Бодренькая улыбка не получается, и значит, достраиваю фразу дальше:

– И благо, дети у нас уже есть.

Вот теперь улыбочка наклеена, как следует. Правда, доверия она не внушает, потому как глаза у Ринки на мокром месте. Её вот-вот прорвет, а расстраиваться ей нежелательно, все же… На каком, там, мы месяце? И она как раз об этом:

– Я надеюсь, ты возвратишься к сроку, да?

– Ну, что ты, девочка! Конечно, я тебя лично отвезу в «родильню». Не сомневайся.

Сам я сомневаюсь, и она, пожалуй, тоже.

Но хоть, слава Мировому Свету, доверяет версии о том, что я в эпидемиологическом отряде. Мы обнимаемся. Все-таки хорошо, что сигнал застал меня дома, есть время на все эти обнимашечки, на поцелуи. И теперь подходит очередь детей.

– Ты на войну, папа? – спрашивает Гай даже с некоторой надеждой.

Я треплю его по чубчику.

– Нет, сынок, ты что! Ведь папа у тебя просто доктор. Буду лечить больных. Там сын у многих «бо-бо».