Драконы Акселя

– Ещё и старшая! Свиньи черти, Дорес, но я её даже пальцем не тронул, клянусь небом! Клянусь Богом!

– Чего стоят твои клятвы Богом, которого ты каждый день хулишь и позоришь, развращённый упырь? – Дорес был предельно серьёзен и спокоен, – клянись фуринскими богами.

– Что? Кем? – Пактоши не понял о чём речь.

– А-а-а… – протянул граф, – ты не в курсе… В Фурине поклоняются пяти богам: Мести, Славе, Силе, Чести и Свободе. Каждому, кто осмелиться поклясться этими богами, любой фуринец верит беспрекословно и без проверки… но если человек всё же нарушит клятву, то судьба его будет страшна.

Поговаривают, что такие люди завидуют брошенным в клетку с тиграми и умоляют сжечь их заживо. Ведь эта участь им милее мучения, которое они испытывают… – граф торжественно замолчал, совершенно не скрывая злобной улыбки, – так что, лорд, ты тренируйся клясться Пятью Богами Фурина, чтобы правдоподобнее получалось… тебе это очень скоро пригодиться!

Пактоши был белым, как простыни короля и, очевидно, собирался уже упасть в обморок.

– Но-но, лорд, не торопись покидать нас, – Дорес как рысь подскочил к нему и похлопал по рыхлым щекам, – брат Марк, налей-ка упырю водички.

Марк неспешно встал со скамьи, подошёл к столу, взял с него графин, откупорил пробку и медленно вылил всё содержимое на голову лорда.

– Свиньи, свиньи! Чёртовы изменники! – завопил разъярённый Пактоши, крутя головой.

– Граф, смотри-ка, он очнулся, – монах с наигранным удивлением выпучил глаза на Дореса!

– И правда, брат! Не иначе в графине старого лешего была святая вода – гляди, как быстро подействовала!

– А-ха-ха-ха-ха, – Марк залился своим звонким смехом, его огромная чёрная туша затряслась, а голова запрокинулась, – самая святая на всём острове.

Граф тоже невесело ухмыльнулся:

– Что ж, дорогой лорд, мне кажется, мы уже злоупотребляем твоим гостеприимством. Верни нам пленницу и не пей много святой воды – говорят, от неё подагра бывает.

– Однажды я убью тебя, Дорес, – просипел Пактоши.

– Ну что ты, лорд… – мило улыбнулся граф и Пактоши снова испугался, – все знают, что ты дитя свиньи, и все знают, чего ты стоишь.