Легенды Мелизоры-3. Пробудить бога

Впрочем, надо отдать Диогену должное, если он что-то утверждает, значит, так оно и есть. Странно. Если Борис сам подался на Риалон, то какой ему смысл девушку заколдовывать? Никакого. Получается, кому-то очень хотелось, чтобы о Борее никто ничего не узнал. И исчез он явно не по своей воле.

Видимо, Серега сделал те же выводы, потому что, мельком взглянув на меня, мрачно кивнул.

– Надо сходить на арену, посмотреть списки. Остается шанс, что он победил и уехал на Риалон.

– Завтра узнаем, – согласился я.

По темным улицам, лишь кое-где освещенным укрепленными в стенах факелами, мы направились в разные стороны. Я пошел домой, а он – на постоялый двор.

Едва проснувшись, я написал Марусе. Накануне она с ребятами допоздна качалась, чтобы не потерять место в данже, и пошла ночевать на постоялый двор. Мы успели обменяться парой сообщений и договорились, что утром я ее разбужу.

Пора вставать, любимая

Над браслетом образовалось легкое облачко: я не сразу понял, что это Фросина голова.

– Ты в нее влюблен, да? – спросила она.

– Не твое дело.

– Подумаешь, – фыркнула нахалка. – В меня, между прочим, тоже один мальчик влюблен был. Нет, даже два.

Я промолчал, и она, помедлив, осведомилась:

– Куда сегодня пойдем?

Брать ее с собой не хотелось. Но и помешать ей шататься с нами я не мог.

– Почему бы тебе не пойти с Верховым в данж? У тебя здорово получалось рулить боем.

Она мотнула головой.

– Не-а.

Вот ведь привязалась! Ну ладно.

В двух словах я написал Марусе о наших с Серегой вчерашних приключениях. Пискнул браслет – она пожелала пойти вместе с нами. Настроение сразу поднялось, и я, подмигнув Фроське, отправился завтракать.

Глава 7. Пьедестал Победителей

Через час мы впятером – я, Серый, Маруся, Диоген и Фрося – подошли к Гильдии воинов. Огромное здание в классическом стиле, выложенное из крупных серых камней, производило фундаментальное впечатление.

Но больше всего притягивала взгляд центральная башня. Она напоминала пизанскую: не тем, что была кривая и вот-вот могла рухнуть, а архитектурой – круглая, с рядами поддерживающих арки колонн по всей длине и бесконечным количеством стрельчатых окон. А на самой ее макушке громоздилась огромная чаша, которую Гор назвал гардой. Ну да, издалека, наверное, чем-то похожа.