Параллельный катаклизм

– Тихо, Огонек, – говорит Джумахунов лошади, уже почуявшей развязку.

Потом, сквозь перекаты в ушах, он различает каркающую речь фрицев. На мгновение он оглядывается на едущих позади и все всё понимают: не стоит выдавать себя автоматной стрельбой у самой цели – к шайтану курки, предохранитель на место, а вот шашки наголо.

– Гони, Огонек!

И они несутся сквозь этот бесконечный кустарник, хлещущий по щекам, сквозь ветки, желающие выколоть глаз. Да, стрельба может случиться не по их вине, но тут уж стоит рискнуть.

За дело, сабля! Только одно беспокоит Джумахунова, пора ли вызывать из-под старого сундука запасное воинство – может, сберечь его до следующего случая?

А впереди внезапно ржут лошади. Черт возьми, это всего лишь немецкая полевая кухня со сменой поваров. Ну, что ж, не повезло снабженцам – сейчас из них самих сделают фарш. И визжат зарезанные, и падают разрубленные от плеча пополам. На миг один из воинов Джумахунова замирает над колесной кухней, свешивается с седла – жуть как интересно посмотреть, что едят артиллеристы.

– Все сожрали, сволочи! – сообщает он остальным. – Товарищ Ренат, возьмем их тепленькими и сытыми.

Все ржут, только кони тяжело дышат, а Джумахунов улыбается без улыбки.

И снова они врезаются в высокий кустарник, и нет ему конца-края. И опять шашки в ножны, а палец вблизи курка.

– Гони, Огонек!

Но вот она – гаубичная батарея. Пушкари зажмурились и зажимают уши ладонями – роковой момент команды «огонь!». Гахает так, что чуть не падает на ровном месте Огонек.

А фрицы расплющивают глаза – уже видят, но еще не слышат, оглушенного, рокового грома «ура!».

А автоматные очереди уже высекают искры из их тяжелой, но не могущей защитить хозяев техники. А откуда-то из далекого-далекого угла выскакивают, шайтанами из табакерки, могучие деревянные воины, сами, без всякой помощи маленького Рената. Ему некогда оглядываться на них, но он знает – они здесь.

И если враг не сдается, его…

Кто-то сообразительный из орудийного расчета выбрасывает вверх руки.

Но первое правило необязательно.

Свистит, режет воздух заточенная сабля.

13. Новые винтики в старую резьбу

А освободительный поход набирал темп.

Заводы «Шкода». Чехословакия. Март, 1942 год.

– Так говорите, что не сотрудничали с фашистами? – Следователь улыбается так мило, что даже не соответствует застегнутой на все пуговицы гимнастерке, и говорит почти без акцента.