Нулевой мир 7. Мера человек: Выбор

Отсмеявшись, он похлопал меня по плечу:

– А Белиару я должен, – и с этими словами он меня толкнул.

***

– На!

Челюсть демона хрустнула, и Дагон в который раз отлетел, расколов столб. Вокруг уже было раскурочено много столбов, мы свалились в древний акрополь, и здесь я пришёл в ярость.

Халиэль успела влить в меня силу, и я мог поспорить с демоном наравне. Но больше всего злило, что Дагон особо не сопротивлялся. Он будто пытался выяснить, какой у меня предел, и позволял бить себя, сколько влезет.

Падение в пропасть было болезненным, хотя больше пострадала моя гордость.

Мы летели вниз и кувыркались пару минут, всё это время я не отпускал Дагона и вливал в него всю мощь, на которую был способен.

Потом мы свалились в этот самый акрополь, где я принялся за него уже всерьёз. Вот только демону будто было по барабану: сколько его не бей, а ему всё одно веселье.

Наконец, я выдохся, выдав очередной десяток ударов по роже Дагона, и тот, счастливо застонав, откинулся на обломках колонны:

– О, да… Если бы ты знал, какой кайф доставляет истинная ненависть.

Я отшатнулся и отполз от демона, и непроизвольно потёр свои ладони об доспех. Как-то не хочется быть объектом желания для извращенца. Его колошматишь, а он удовольствие получает?

– Поживёшь с моё, червяк, – поморщившись, сказал Дагон, и встал, – Соскучился я уже по настоящей войне.

Он оглядел порванные крылья, потом осмотрелся. С сожалением посмотрел на развалины.

– Такую красоту порушил, древний же храм…

Я, наконец, осмотрелся, куда мы свалились.

В десятке шагов каменный пол обрывался бездной. Если бы это был храм просветлённых, как раз на том месте должна бы быть статуя.

– А если это он и есть, червяк?

Я ошарашенно осмотрелся. Храм Просветлённых?! Под землёй?

– Хали, ты видишь это?

Ангел молчала. Вот же дерьмо нулячье, отключилась.

– Жалеть над бабёнку, червь, а ты все соки из неё выдул.

Из бездны всё так же лился свет, только теперь потолок пещеры был гораздо ниже, нависал над нами уродливым каменным нагромождением. На потолок падала тень щербатой пропасти, будто по краю обрыва торчала куча гигантских зубов.

Та щель, в которую мы свалились, чернела сверху тонкой чертой. Получилось, что мы из верхней пещеры упали в нижнюю.

С другой стороны за колоннами храма виднелся склон, по которому можно было подняться наверх.