Княжий сын. Отцовские долги

Закончил, присыпал оба договора песком, помахал над ними кистью из какого-то странного меха, после чего повернул обе бумаги ко мне, придвинул чернильницу и палочку для письма.

Я внимательно перечитал обе бумаги, удостоверившись, что в них написано одно и то же, после чего взял палочку и расписался на обоих соглашениях. После этого Григорий сам расписался в каждом из договоров, достал из ящика стола печать, обмакнул ее в пропитанную чернилами тряпицу и поставил два оттиска.

- С договорами все, - протерев лоб, сказал он.

- Сейчас подсохнут, и сможешь один забрать. Теперь еще кое-что нужно заполнить, чтобы тебя в Виннице приняли и фураж выдали, то тебе подорожная нужна.

Он снова запустил в ящик стола руку, вынул из него еще одну свернутую в рулон бумаженцию, развернул и снова взялся за письменные принадлежности. Обмакнул палочку в чернила и принялся писать.

- Значит, сим заявляю, что выдана подорожная Олегу Кирилловичу, который направляется на Ямпольскую заставу, для несения там пограничной службы, охраны дорог и земель.

Про то, что тебе нужно оказывать всякую помощь и содействие, это уже здесь сказано. Теперь дальше… Ага. Выдать продуктов сроком на месяц на сорок пять человек и фуража на лошадей в количестве… - он поднял голову и посмотрел на меня. - Сколько у вас лошадей-то?

- Девяносто, - скромно потупился я. - По основной и заводной на каждого воина.

- Да, - Григорий почесал в голове. - Это, получается, что вы не службу нести будете там, вы весь остаток лета, да первую половину осени, пока тепло будет, станете траву косить, чтобы вам на зиму сена хватило.

- У нас лошадки татарские в основном, - пожал я плечами. - С бою взятые. Они и из-под снега травку копытить умеют. Но в чем-то ты прав, сено придется либо самим заготавливать, либо у местных покупать. Но что-нибудь придумаем, мы ведь и по Пяти Княжествам с таким же стадом кочевали. Прокормим как-нибудь.

- Ладно, фуражом мы вас обеспечим, - махнул рукой мэр. - Но уж сено вам придется самим добывать. Хотя на первый месяц, наверное, дадим, правда, не представляю, какой же обоз вам придется с собой от Винницы везти.

Хорошо.

Он едва успел убрать палочку от бумаги, чтобы не оставить на ней жирную кляксу. Вытер стол какой-то тряпицей, и снова принялся писать, комментируя это вслух:

- Девяноста голов. Теперь расписаться и поставить печать.

Он оставил размашистую подпись почти на треть листа, после чего снова потыкал печатью в пропитанную чернилами тряпицу и оставил оттиск.