Орки Древней Руси

– прозвучало откуда-то сбоку, я обернулся на звук и увидел еще одно рыло. Оно было помясистее первого и определенно пострашнее.

Говоривший оказался моим соседом по лежбищу. Тоже только продрав глаза, он теперь требовательно и как-то пренебрежительно тянул ко мне руку, а я... А во мне вдруг вскипела мгновенная, незнакомая доселе ярость. Она зажглась как спичка. Вот внутри пусто, а вот уже пылает пламя дикой злости!

– А х*й тебе в рыло, не дать?! – рявкнул я, и вдруг помимо своей воли двинул кулаком в клыкастое рыло соседа.

...

Огромным заскорузлым зеленокожим, мать его, кулаком!

От этого факта я так опешил, что даже и не заметил, как получивший по щщам хрен взвился, заорал что-то невнятное и полез натурально меня душить...

Тут же из всех щелей полезли все новые и новые зеленокожие рожи. Кто-то кричал, что бьется об заклад, кто-то подзуживал «вдарить посильнее», кто-то ухал и ржал, наблюдая за нашей схваткой.

Хотя, какая это «схватка»? Скорее уж избиение... вернее, удушение. Я оказался в весьма неприятном положении.

Прижатый к грязной палубе массивной тушей, почти лишенный кислорода, ничего не видящий, я не мог найти точку опоры, чтобы сбросить гада, не говоря уже о том, чтобы отодрать его лапищи от шеи. Урод душил меня не на шутку, со всех сил...

Его харя была прямо напротив моего лица, и, по-моему, смрадный запах перегара и чеснока, что исходил из его пасти, мог справиться с моим удушением только своими силами. Я мог пересчитать все желтые зубы во рту этого монстра!

И эта безвыходность вдруг вызвала приступ новой ярости.

Но на этот раз она пришла не одна. Вместе с яростью пришли и какие-то доселе незнакомые, но вбитые в кости рефлексы.

И р-р-раз! Схватив гондона за уши, я отодвигаю его на пару десятков сантиметров.

И два-а-а! Тычу большим пальцем правой руки прямо в глаз.

И три-и-и! А когда он ослабляет хватку, нахожу, наконец, точку опоры и, скинув ублюдка с себя, вскакиваю и заряжаю по харе коленом так, что расплющиваю нос в состояние блина.

После сего действа клыкастый монстр завалился на дно кораблика меж лавок для гребцов и вырубился.

А я, пошатываясь, привалился к борту и опорожнил в серое море содержимое желудка. В башке шумело, внутри штормило, а чертова качка все выжимала и выжимала из меня полупереваренную еду. И где-то вдалеке, сквозь этот шум пробивались одобрительные возгласы зрителей нашей драки.

– Ну даешь, салага!..

– Самого Йомунда отмудохать... Ха-ха... Надо суметь!..

– Так ему и надо, говноеду...