Орки Древней Руси

Шаман-то оказался мерянином!

– А кому бьешь? – нахмурился он, я что-то промычал и шаман сам нашарил на моей шее веревку и вытащил волчий амулет. – А-а-а... Гуннару... тьфу...

Он смачно сплюнул на пол хижины, а мне вдруг стало обидно за этого самого Гуннара.

– Э-э-э... ну-ка поуважительнее!

Шаман осклабился, показав длинные желтые клыки и пробормотав что-то вроде «ну и валил бы к своему Гуннару...», принялся за врачевание.

Достав острый кривой нож с засаленной ручкой, плеснул на него какой-то черной бурдой, а потом недрогнувшей рукой вырезал гной, прихватив при этом и немало здорового мяса.

Затем промыл ранки еще какой-то вонючей жидкостью и промокнул растертой травой, которая очень быстро остановила кровь, наложил повязку из мха и бересты...

А потом я увидел это! Сквозь повязку взвился черный жирный дымок. В тот же миг рука заболела так, что захотелось взвыть! Мне не было так больно, даже когда он ковырялся в ней ножом!

Черный дым закрутился в кольца, и я явственно услышал какие-то крики.

Звучало так натурально, что я даже завертел головой, а шаман вдруг схватил меня за плечи и взволнованно вопросил.

– Ты... Ты видишь?

– Что вижу? Дым что ли?

Это обстоятельство почему-то привело его в дикий восторг. Орк широко распахнул слезящиеся глаза, вцепился мне в предплечье и забубнил жаркой скороговоркой:

– Во имя Первого и Последнего, во имя Вечного Хода и Большого Перехода. Славы Ятага и детей его! Во имя семи миров и десяти коров.

И священного Зверя Ятагова и детей его... И детей его...

Он все бормотал и бормотал, а я вдруг поймал себя на мысли, что засыпаю... В голове сгустился туман, конечности ослабели, зрение притухло и что-то мне от всего этого стало не по себе.

– Эй... ты... шаман... что... ты дела-ешь...

– Тише, рус, тише. В тебе сидит чуждый Ятагу зверь... Зверь Темной Матери... Сидит и грызет тебя изнутри... Но Белодар поможет его изгнать... Изгнать и убить!

До меня не сразу дошел смысл сказанных Белодаром слов.

Изгнать? Если «изгнать» обратно в мой мир, то я только «за»! Но вот окончание фразы явственно показывало, что одним «изгнанием» он ограничиваться не желал.

– Э-э-э... стой...

– Корова вечности и бесконечность... Во имя детей Ятаговый, имя коим: Агеб, Ичар, Зунг, Бова, Шуиг...

Нахлынувшая слабость вдруг затопила меня всего... А из-за спины старика надвинулось что-то темное и мрачное... и смертельно опасное...