Огромный черный корабль

Страна содрогалась от всех этих внутренних распей; под шумок, от нее смогли преспокойно отвалиться несколько небольших колоний, а излюбленные расовые враги – браши, взять под контроль, на сколько это было возможно, экваториальный материк. И вот, после очередного правительственного кризиса, ни одна из группировок не смогла представить ни единого достойного кандидата на трон. Тут и вспомнили о Грапуприсе. Был он настолько малоизвестен и производил впечатление такого дебила, что сразу расположил к себе великое множество доселе непримиримых врагов.

Стали они его обхаживать, посулами и подарками задаривать и каждый в свою веру обращать. Первый раз попав в столицу, был он, поначалу, несколько ошарашен, но в силу природной тугодумности, как-то быстро перестал удивляться и ходить открывши рот, а видя всеобщее раболепие и восхищение своим существованием, решил, что оно имеет под собой реальное основание. Понял он, что является человеком выдающимся – просто солнцем снизошедшим к смертным, не зря же его по всей метрополии разыскивали, и стал он смотреть на все почести, как на вещи само собой разумеющиеся, а на поклоны подданных, как на естественное состояние человеческой фигуры. Из советов, тут и там ему подаваемых, и нашептываний министров друг другу противоречащих, вовсе у него в голове все перемешалось. Сделал он вывод, что собрались вокруг него люди малограмотные и недалекие, а поскольку воспылал он задачами грандиозными, всегосударственными, глобально-перестроечными, решил он их помаленьку из дворца удалить: подарками он несколько пресытился, а собеседники постоянные были ему в тягость. Друзей у него никогда не было, посему, привык он все свои мысли и чувства сам собой переваривать, а в силу этого, обладал скрытностью неимоверной, потому как разум его недоразвитый не всегда контролировал процессы мышления, проносились они, как бы, на подсознательном уровне и порой рождали таких чудовищ, коих другие, более умные, никогда бы не сумели дисциплинированными извилинами охватить. Не прошел он в детстве школу дворцовой интриги, но, в данном случае, свежий взгляд на вещи, природная угрюмость и подозрительность, воспитанные в детстве, сыграли свою положительную роль. Стал он создавать коалиции в правительстве, настолько несуразные, что когда об этом узнавали, то зубоскалили почти в открытую и гадали, кто его на эти мысли натолкнул.