Быть магом. Тени предвестников.

Последним, что запомнил старший техник пятой ремонтной бригады Кэри, перед тем как окончательно погрузиться в тяжёлый наркотический сон, были покачивающиеся в надвигающейся темноте белёсые бока пузырей и синяя татуировка на предплечье мужчины, который затыкал ему рот, изображающая волчью голову с лентой в зубах, а также несколько прозвучавших слов.

Именно эти слова он пытался повторять своим пересохшим горлом, в надежде что хоть кто-нибудь его услышит и найдёт.

- Топливо, окурок, затычка, волк. Топливо, окурок…

Ему казалось, что он кричал изо всех сил, пытаясь привлечь внимание, но к тому часу, когда его всё же нашли, это был лишь еле слышный хрип, в котором с трудом можно было разобрать слова.

Именно это невнятное бормотание услышала девушка с алыми волосами, которая склонилась над ним, лежащим в канаве в одном исподнем. Он не мог нормально разглядеть её сквозь белёсый туман, что, казалось, заполнил его глаза, но некоторые черты её лица казались ему знакомыми.

Ему повезло, что накачавшие его наркотиком люди, не стали связывать его и жёстко фиксировать кляп, а просто сняли с него всю форму и затолкали в рот кусок ткани, видимо раньше бывшей его же собственной портянкой.

Да что там повезло! Это было настоящим чудом, как и то, что в канаве было не так много воды и он до сих пор не захлебнулся. Как и тот невероятный факт, что он до сих пор был жив, хоть за ночь он сильно промёрз и чувствовал себя откровенно ужасно.

Тело отказывалось слушаться, и он с трудом смог избавиться от кляпа, чтобы хоть как-то обозначить себя случайным прохожим.

А ещё от него, наверное, жутко воняло. Организм уже немолодого мужчины отчаянно цеплялся за жизнь, пытаясь избавиться от наркотика, даже находясь в беспамятстве. Да, сейчас Аньон осознавал, что тот укол был именно наркотиком. И жалел, что это осознание никак не могло ему помочь.

Тем временем, девушка, морщась от запаха окружающих техника нечистот, всё же схватила его за руку и потянула наверх из канавы.

- Да, да, я поняла. Окурок в горючку, волку – затычку! – возмущалась она его не прекращающемуся бормотанию, продолжая тянуть его вверх по склону, - а теперь замолчи и побереги силы.

Если бы он был способен сейчас соображать, он бы понял, что его бросили на самой окраине лётного поля. Это сторона дальше выходила на глубокий, покрытый кустами овраг, и люди появлялись здесь далеко не часто. Мало кому хотелось ползти через кусты и перескакивать заборы с колючей проволокой, чтобы сократить путь на пяток минут.