Быть магом. Тени предвестников.

Проходя мимо священника через узкий проулок, парень попробовал напоследок пихнуть того плечом, но удивительным образом, извернувшись в столь тесном пространстве, монах не только увернулся от плеча, но и схватил парня за руку.

– Отдайте хлеб детям. Они старались его добыть. – взгляд серо-стальных глаз упёрся в парня.

– Пффф. Да пожалуйста! – скорчил гримасу тот, выдёргивая руку из хватки монаха, – Ловите!

Он бросил булку точно в центр подворотни, где после прошедшего дождя оставалась широкая и глубокая лужа.

С громким «плюх», от хлеба пошли круги по мутной воде. Одна из девочек, как запомнил Пастырь, подскочила и кинулась спасать еду. Воды в луже было почти по пояс, но она быстро схватила булку и подняла над собой, не давая той ещё сильнее промокнуть и напитаться грязью.

Двое оставшихся в подворотне парней молча направились на выход за своим вожаком, в то время как остальные дети, кинулись к луже, помогая вытащить хлеб и саму девочку оттуда.

Даже получивший недавно оплеуху Жучок не отставал, опёршись ногами в землю у самой кромки воды и вытаскивая ребят обратно на сушу.

Пастырь внимательно наблюдал за слаженной работой детей, которые словно ведомые единым инстинктом муравьи, успешно добыли пищу и теперь наскоро делили её между собой, не забыв о своём предводителе.

Тот прошмыгнул из-за спины мужчины, схватил причитающуюся ему порцию разорванной на мелкие части булки, но не торопился скорее засовывать её в рот.

Спрятав её за спиной в руках и грудью загородив собой от неизвестного визитёра остальных детей, он поднял глаза на Пастыря со словами:

– Мы не украли… – замялся он, когда предвкушающий хоть какую-то трапезу желудок издал громкое урчание – Честно!

Священник молча улыбнулся и кивнул ребёнку. Тот, разгадав жест и не теряя времени, начал откусывать от своей краюхи куски, и проглатывать их, почти не жуя.

– Не стоит есть так быстро, – усмехнулся мужчина, – Иначе как ты насладишься результатом своих трудов?

Мальчик удивлённо запихнул весь остаток булки в рот и принялся старательно пережевывать, слегка зажмурившись, и, видимо, пытаясь таки поймать это самое наслаждение от трудов.

Дождавшись завершения процесса, Пастырь снова обратился к ребёнку:

– Как тебя зовут, дитя?

– Лео… господин.

– О, не надо господ, зовите меня просто: Пастырь. – улыбнулся мужчина.