Продолжай, Мой Жалкий Сын

Квинт тут же встряхнул рукой и убрал ее за спину, подальше от товарища по несчастью.

-Спрашиваю, давно ли ты тут? В своей колонне, - пацаненок хмыкнул под нос. - Ну, знаешь, нужно же как-нибудь разговор начать.

-За разговоры тут бьют палками, - Тар проводил взглядом одного из охранников, обходящих неровные ряды пленных. Дубинка, крепко зажатая в его руке, была густо измазана кровью, а если присмотреться, то можно было заметить торчащий из твердого дерева осколок зуба.

-И что, не говорить теперь? - удивился Квинт.

- От этих кровожадных рож такая тоска и скука, что хоть сам в бочку с солониной лезь. Да и вообще, если они начнут щадить только тех, кто лает как собака, как быстро ты начнешь просить косточку?

Тар едва не двинул собеседника по роже. Кулаки так и просились врезать самодовольному ухмыляющемуся юнцу в скулу, а потом долго, со страстью, отправлять его зубы в путешествие. Но парень сдержался, сморщившись так, словно охотник, наблюдающий за тем, как раненый олень прыгает со скалы с его лучшей стрелой, торчащей из крупа.

И отвернулся.

Он только услышал, как Квинт тихо вздохнул и зашуршал травой, устраиваясь поудобнее. И пообещал себе: как только появится возможность, он тут же надает ему по роже.

Тем временем лагерь стал похож на смесь деревенской ярмарки, проходящей в самых бедных краях, и выставки достижений местных мясников, сильно ударившихся в странные, забытые всеми ритуалы. Поляна была заставлена сценами, помостами, широкими столами и лавками. А вокруг импровизированной стоянки установили крепкие столбы, на которые сейчас вешались “украшения”.

К каждому из них подкатывали большие бочки, из которых медленно и аккуратно доставались вязанки детских трупиков. Их тщательно развешивали вокруг столба, чтобы получилось эдакое праздничное дерево.

Тар скрипнул зубами и уставился в землю, неспособный больше наблюдать. Он услышал, как рядом с ним кто-то всхлипнул, взглянул на украдкой утирающего слезы Квинта. И покрепче обнял себя за колени, продолжая буравить взглядом землю у своих ботинок.

Через несколько часов, когда тьма сгустилась вокруг лагеря, культисты зажгли факелы и костры. Они собирались группами вокруг пламени и что-то обсуждали, кидая осторожные взгляды на центр лагеря, где продолжался совет местных вожаков. Главарь ветки, руководивший атакой на деревню Тара, смотрелся на их фоне жалко и при этом более человечно. Он словно не смог до конца отдаться овладевшим остальными безумием.