Спаситель. Книга 3

Черт!

Однако, первым все же среагировал чернявый легионер, с хеканьем рванув с места в карьер. Уже после опомнились и остальные, перед глазами которых замаячили реальные золотые монеты.

- Не убивать! Не убивать! - непрерывно орал комтур откуда-то из середины кавалькады; ему-то виделись отнюдь не жалкие несколько золотых, а милость самого командующего. - …

Вот первый налетел на бродягу, пиная его сапогом в лицо. Двое других, лихо соскочив с коней, бросились к распластавшемуся на мерзлой земле человеку.Не обращая на его разбитое в кровь лицо, легионеры быстро обыскали оборванное тряпье бедолаги.

- Господин! - комтур уже осаживал своего жеребца, когда раздался раздосадованный голос чернявого легионера. - Мы ошиблись, господин... Под его плащом доспехи. Это, кажется, наш, - еще мгновение и комтур оказывается на земле и, расталкивая столпившихся подходит ближе. - Вот, смотрите! Видите?!

Из-под вывернутого грязного плаща, слежавшиеся клока которого торчали тот тут то там, показался тусклый цвет рифленого металла.

Но чернявый показал на другое — на стилизованный знак мифического зеря, который был символом бессмертных.

- Значит, это свой, - пробормотал комтур, приседая рядом со стонущим телом. - Принеси-ка мою флягу. Надо омыть ему лицо, - из принесенной фляжки бессмертный, несколько раз плеснув на свои руки разбавленным вином, осторожно стер с лица бродяги кровь. - Проклятье! Демоновы ляжки! Квин... - Лежавший мужчина слабо дернулся, услышав произнесенное имя. - Что с тобой.

..

Это был точно сотник Квин из тысячи Чагарэ! Но, Боги, что с ним произошло? Из какой демонической задницы он только вылез, если так выглядет? У лежавшего была землистого цвета кожа, местами промороженная до черноты.Провалившиеся глазницы, окаймленные темными кругами, делали лицо похожим на череп.

- Сотник! Сотник Квин, очнись! - он прислонил фляжку к обкусанным губам шаморца. - Ты у своих! Ты дошел. Сотник! Ты слышишь меня? Сотник, очнись? Что с тобой случилось? Где остальные?

Покрытые инеем веки шаморца дрогнули.

Глаза открылись. Темный зрачок, окруженный со всех сторон красным цветом, замер. Он не дергался, не бегал. Это была неподвижная точка.

- Господин! Вы слышите меня?- рука сотника, подобно движениям слепых, осторожно коснулась наклонившегося комтура; темно-серые пальцы медленно прошлись по складкам плаща и задержались на фигурной фибуле. - Вы у своих..., - ощупав застежку, пальцы спустились на металл нагрудника и двинулись вверх.