Спаситель. Книга 3

Пошатнувшись от охватившей слабости, Даданджи схватился за одну из опор шатра.

- Великий поход?! Султан объявил Великий поход?! – кади не сразу осознал то, что услышал. – Еще один? Из-за каких-то разбойников…

На осунувшемся лице кади было написано столь явное недоумение, что командующий невесело усмехнулся.

- Ха-ха-ха. Ты же не так давно из столицы. Неужели забыл, что там всегда в цене? – при этих словах Сульдэв глазах Даданджи, наконец, стало появляться понимание. – И Гент и Перой это золотая сокровищница империи.

Здесь добывают почти все золото Шамора… Поэтому неудивительно, что Великий так разгневался.

Кади в согласии качал головой. Он прекрасно знал, насколько сильно султан любил этот драгоценный металл. И неспроста столица Шамора называлась Золотым городом.

- Золото, золото… Султан не раз повторял, что его величие измеряется в золоте, - пробормотал в задумчивости Даданджи. – Значит, морские дьяволы напали из-за золотых рудников. И это случилось именно сейчас. Странно… Хотя, мне непонятно другое.

Как этим босякам удалось провернуть такое? Служа на границе, я был несколько раз и в Генте и в Новом Карае. Там же стояли сильные эскадры. Я же своими собственными глазами видел. В Генте же вся бухта была забита, - с диким недоумением бормотал он. – Там были целые крепости под парусами с гарнизоном из сотен легионеров…

Он и сейчас по прошествии почти пяти лет прекрасно помнил эти многоярусные многометровые монстры из дерева, ощетинившиеся многочисленными крепостными самострелами.

Сложно было вообще себе представить, кто мог угрожать этим кораблям в открытом море.

- По словам посланника, корабли в открытом море сжег огонь с небес. Одни моряки говорили об огненных стрелах, другие об огненных птицах, - проговорил Сульдэ, ввергая кади в еще большее недоумение. - С теми же, что оставались в бухте, все было иначе… Пираты напали ночью, войдя в бухту на небольших лодках. Вырезали вахтенных ножами, а корабли подожгли… Посланник много еще такого рассказывал, чего не было на бумаге – и про огонь, который невозможно было затушить водой; и про черные стрелы, прошивавшие доспехи бессмертных; и про спавших беспробудным снов вахтенных, которых не могли разбудить и грохотание грома; и про сотни обожженных трупов, волнами выносимых на берег.

Даданджи еще сильнее вцепился в плотную ткань шатра, чтобы не упасть. Ноющая боль в районе раны никак не хотела отпустить его, высасывая из него последние силы. Он опять пошатнулся.