Спаситель. Книга 3

Королевство Ольстер

Около трехсот лиг к югу от Гордума

Кряжистый, с лихо закрученными седыми усами, десятник облокотился на каменный выступ стены и молча вслушивался в ночную тишину, накрывшую осажденный город. В последнюю неделю он особенно полюбил эти часы, когда внутри и снаружи крепости все замирало и стихали многочисленные звуки войны — грохот подбитых железом колес повозок с припасами, топот отрядов стражи, оскорбительные выкрики шаморских зазывал с той стороны. В такие мгновения он даже представлял себе, что вокруг не было ни какой войны и под городом не было галдящей и смердящей кровью и ненавистью орды.

- Дядько, дядько, - задумавшийся десятник от неожиданно раздавшегося откуда-то со спины голоса чуть не свалился со стены. - Дядьку, отвару возьми, - он быстро развернулся и чуть не сбил с ног невысокого мальчишку с кувшином, аккуратно обернутым серым рушником. - Мамо, говорит, холодно тут на стене и озяб поди.

Пацан отдал ему кувшин и, пригладив непослушный вихор, нерешительно спросил:

- Дядьку, меч даш подержать? - стражник от такой наглой просьбы аж поперхнулся.

- За рукоятку тока...

- Что?! А ну-ка живо со стены! - замахнулся он на малолетнего наглеца, уже тянувшего ручонки к потертым ножнам на поясе. - Эх, дядьку... Поганец, - негромко пробормотал он, едва мальчишка умчался вниз. - Вишь ты, дядько, - Вилкул, десятник городской стражи Ольстера, бывало захаживавший к его матери - молоденькой вдовушке, усмехнулся; усы его при мысли о жарких объятиях тайной подругимигом встали как у бойцовского кота.

- А что, можа и дядько... Эх... А отвар-то хорошо. Горячий, бодрящий... Сразу всю дрему выбил. Надо, значит-ца заскочить на часок ко вдовушке... Это еще что? Пацан видно не угомониться никак!

Встряхнувшийся после порции бодрящего напитка, стражник краем глаза заметил какую-то темную фигуру, осторожно крадущуюся вдоль одного из домов. В черном плаще и высоком капюшоне человек явно избегал освещенных участков городской дороги.

- Да, это не пацан..., - мурашки побежали по его спине, когда он разглядел у крадущегося тускло блеснувший меч.

- Благие, лазутчик, - десятник резко дернул головой по сторонам, опасаясь, что и к нему уже крадутся враги; однако, кругом было тихо. - Патруль надо звать. Эти олухи сейчас у второй башни, видимо. А оттуда ни черта не видно..., - он осторожно вытащил из ножен меч и медленно пошел к каменной лестнице, ведущей со стены вниз, к главным городским воротам. - Не один он там, видят Боги, не один...