Спаситель. Книга 3

«Боги, мы ведь даже и не думали о таком, - в нескольких метрах от него, углубившись наполовину в землю, лежал громадный грубо обтесанный камень, вокруг которого валялись измочаленные деревяшки. - Это же под полсотни стоунов (килограмм) валун...И так далеко».

Его взгляд переместился вправо, где запущенная каменюка накрыла целую центурию, не успевшую рассыпаться в разные стороны.

- Как дубиной шарахнули, - угрюмо пробормотал Квин, отводя взгляд от месива раздавленных тел. - Дьявольское отродье, всех вас надо давить!

Со злостью сплюнув, сотник двинулся дальше, оставляя за собой поле, перепаханное гигантскими валунами; рощу с расщепленными как спички деревьями и десятками неубранных тел.

- Как он? - за пару десятков до шатра командующего, Квинт наткнулся на ординарца тысячника с каким-то свертком подмышкой. - …

- Гневаться изволит, - одними губами прошептал тот в ответ. - Сейчас у него лекарь. Я бы его не беспокоил, - но наткнувшись на упрямый и злой взгляд Квина, он скривил губы. - Но если надо.

Уже возле шатра, где за тяжелой портьерой мелькнула фигура командующего, сотник непроизвольно замедлил шаг; он начинал понимать, что беспокоить в момент болезненных лечебных процедур Чагарэ, и так не отличавшегося спокойным нравом, поступок не самый разумный. Однако, развернуться и уйти ему не удалось... Из шатра словно ядро из пушки вылетел сам тысячник! Держа в руке окровавленный клинок, он вращал бешеными на выкате глазами, будто выискивая себе жертву.

- Коновал! Выкидыш осла! - тут его глаза остановились на стоявшем сотнике и лицо Чагарэ начало медленно принимать осмысленное выражение.

Непроизвольно вытянувшийся сотник молчал, прекрасно зная как быстро проходят такие вспышки ярости у командующего. «А ты постарел, тысячник, - Квинт старался не смотреть ему в глаза. - Видно, этот проклятый поход доконает и тебя».

Взлетевший было вперед клинок дрогнул и Чагарэ опустил меч. На его землистом лице мелькнуло узнавание.

- Вина нам, - громко буркнул он в сторону своего ординарца.

Квин в ответ кивнул. Чагарэ, судя по всему, начало отпускать. Сотник уже давно служил вместе с ним и знал про эту особенность его характера. И сейчас с ним можно было говорить, не опасаясь, что за неосторожно сказанное слово тебе ополовинят клинком.