Леннарт Фартовый

Мы с Блезом, не сговариваясь, вздохнули – к Головешке вернулась его прежняя трусость: что с Антуаном может случиться внутри замка, под защитой высоких стен, и находясь на глазах у его хозяина?

Парни продолжали пить пиво, закусывая его покрытой янтарными капельками застывшего жира рыбой, даже на взгляд отменной, но теперь в компании с Головешкой и Эйдвином Бычья Кость. Мне к глубочайшему своему сожалению пришлось их покинуть, чтобы поговорить с Рейчел.

- Любимая, - сказал я, и голос мой был таким же мягким как послевкусие пива, которое сейчас пили без меня.

– Эксперименты с перстнем придется прекратить. Нам вообще лучше о нем забыть на время.

И еще было жаль две раскуроченные диадемы.

- Понимаю, Лео, - вздохнула она. – Недаром же говорят, что благие намерения и глупость вечно идут рука об руку.

Замок мы покинули на следующий день в компании Эйдвина Бычья Кость и нескольких его воинов. Головешка свою вновь приобретенную трусость практически ничем не проявлял.

Разве что частенько бросал по сторонам настороженные взгляды. Но его поведение легко было объяснить укоренившимися в нем повадками матерого лазутчика.

- Да уж, - поморщившись сказал Блез, когда полозья саней в очередной раз проскрежетали по оттаявшему от снега участку, которые то и дело нам попадались, - вскоре придется приобретать тележку,

- В ней не останется смысла, - пожал плечами дю Эскальзер. – Сани нужны для перевозки дров, которые при наступлении тепла уже не понадобятся.

Ну а багаж можно погрузить на самого тробора, как раньше. Мои мысли куда больше занимает другое.

- Что именно, Антуан?

- Возможность использовать его в военных целях. Леонард, вы говорили, что на борту «Улыбки покойника», вам без него ни за что бы не справиться. Нет никаких сомнений, подобная ситуация может возникнуть и в будущем, едва только мы достигнем пределов Гарданики.

Тогда, на «Улыбке покойника», когда я вот-вот должен был погибнуть, тробор помог по зову своего шестеренчатого сердца.

Или таких же мозгов – кто заглядывал в его внутренности? И у меня нет никакой уверенности, что тот же зов снова его призовет. Гаспар умеет исполнять незамысловатые приказы. В точности, как наш пес Барри – сидеть, лежать, пошли, и сгинь с моих глаз долой! Все остальное он делает по собственному разумению. Но чтобы приободрить и виконта, и всех остальных, которые внимательно прислушивались к нашему разговору, со всей доступной твердостью я сказал.