Костяной Скульптор. Том 7

Аста такое развитие событий немного тревожило, но я высказал вполне резонное замечание, что ритуал вполне мог на разных людей действовать по-разному, и в иных сроках адаптации не было ничего странного, чем глава кровососов вполне удовлетворился. В принципе, я и не соврал, лишь умолчал о святой сущности эльфийки.

Её, правда, в Лире с каждым днём становилось всё меньше. По крайней мере, в тем моменты, когда она с жадностью вгрызалась в запястья служанок, святости в ней не ощущалось ни на грамм.

После, когда я отрывал её от пиршества и она осознавала, что наделала, Лира искренне раскаивалась в содеянном и даже просила у своих жертв прощения, но я видел, что с каждым разом её сопротивление становится всё слабее и слабее.

Может быть, Лире и было больше шестидесяти лет, когда я её убил и захватил её душу, но большую часть этого срока она провела в тепличных условиях. Она хотела быть достойной титула Святой Девы, старалась выполнять свои обязанности, помогать своему народу. Но ей всё ещё не хватало опыта и, главное, твёрдости характера.

Ненавидеть меня ей было просто и было за что, признаю. Но вот ненавидеть саму себя в достаточной мере, чтобы раз за разом стойко переносить искушение кровавой амброзией было для неё куда сложнее.

Тем более что она понимала: назад уже ничего не вернуть, и единственным выходом была смерть. Вот только умирать без надежды на возрождение Лира боялась, я это чувствовал. И это было нормально, что уж там, страх небытия был одним из столпов существования, не то что живые, даже мёртвые не могли его избежать.

В результате Святая Дева медленно, но неотвратимо приближалась к точке невозврата. И сегодня, вернувшись из Пустого кряжа, я собирался подтолкнуть её к краю.

Глава 148

— Как сегодня себя чувствует моя Святая Дева? — довольно улыбаясь, я вошёл в комнату.

Лира полулежала в кровати, глядя на меня полными злобы глазами и, естественно, ничего не отвечая. В этом не было ничего нового, такой взгляд я встречал каждый раз и уже привык.

— Ты сегодня уже ела?

Она снова промолчала, но я и так знал ответ на этот вопрос, потому что сам приказал ничего не давать эльфийке, пока буду на Пустом кряже. Её ломка должна была достигнуть максимума. Взяв одно из широких кресел, что стояли у стены, я поставил его напротив кровати и сел, глядя на Лиру.