Даркут: взросление. Том 1

Подросток как раз заворочался на месте, пытаясь сбросить врага и лезвие попало в верх груди, чуть выше сердца.

— Куда же ты, мой шустрый друг? — спросил Жибаеги, удерживая Чиуна неимоверным весом. Не вынимая калингу из раны, он сделал глубокий порез, стараясь добраться до сердца. Чиун яростно старался освободиться.

Рядом раздался трубный рев. Серебряное копытце подскочил к ним и ударил Жибаеги копытом. Парень упал.

Чиун встал, вынул из обмоток на ногах кинжалы, подбежал к Жибаеги и нанес несколько ударов.

В лицо брызнула кровь. Жибаеги застонал и Чиун вонзил мокрый от крови кинжал ему в горло. Затем пробормотал:

— Я тебя предупреждал, — и потянул рукоять в сторону, разрезая глотку врага.

Поднялся и вырвал из груди калингу. Он совсем забыл о ней.

Стоял, тяжело дыша, пока Жибаеги хрипел перед ним, выпучив и без того большие глаза. Наконец, противник утих. Вокруг натекла лужа крови.

— Передавай привет Ир-Каану, мерзкое отродье, — пробормотал Чиун.

Он перевязал рану и выпил целебную настойку на основе суркового жира и масла одуванчика.

Затем привязал к трупу камни и утопил в речке. Туда же бросил калингу Жибаеги.

За скалой нашел гаура, принадлежащего поверженному врагу. Хотел отпустить, но вспомнил Дэуду и его наказ не драться с Жибаеги и оставил привязанным к камню. Нечего давать лишний повод для подозрений. Гаур без всадника вызовет много лишних вопросов. Скоро хищники прикончат беспомощное ездовое животное. Чиун только снял седельные сумы, набил камнями и тоже бросил в воду.

Затем поцеловал Серебряное копытце в морду, забрался в седло и поскакал к лагерю.

Глава 10. Смертельная гонка

— То есть, ты хочешь сказать, что не видел Жибаеги? — начальник лагеря подошел вплотную и заглянул в глаза Чиуну. В кибитке еле тлел огонь в очаге. Изо рта начальника шел пар.

Подросток покачал головой. Дэуда время от времени вызывал его к себе и допрашивал насчет Жибаеги. Уже прошел год со дня его пропажи и тархан справедливо полагал, что без Чиуна здесь не обошлось.

Но подросток упорно отрицал свою причастность.

— Я думаю, он уехал в родной тэйп, — сказал Чиун. — Соскучился по матери.

Дэуда отошел назад, помолчал и спросил:

— Ты считаешь, что самый умный в Ташт-и-Даркут?

Чиун покачал головой, преданно глядя в стенку кибитки.

— Ты считаешь, что обманул меня? — продолжал спрашивать тархан.

Чиун снова покачал головой.

— Иди отсюда, змееныш, — сказал Дэуда.