Два лица

Наёмники забежали в помещение, не имеющее больше выходов. С другой стороны, тут не было и нор карликов, так что угроза исходила лишь с одного направления, как они и планировали. Всё указывало, что это была ритуальная камера или что-то в этом роде. Стены украшали изображения мумий с лошадиными головами, сложивших руки на груди, закатывающегося за ступенчатую пирамиду солнца и того самого существа с заострённым черепом-маской вместо лица. Взглянув на него вновь, Казал припомнил, что где-то встречал описание похожего божества.

Видимо эти картинки изображали Владыку Хаоса самолично. В его голове вновь зазвучали голоса, теперь сопровождающиеся гулом битв. Необъяснимое желание приблизиться к колодцу завладело воином. Пока его приятель, быстро смекнув, что из магических предметов и устройств, которыми зал был обильно заставлен, можно будет утащить, готовился к обороне, он зашагал к светящемуся источнику.

- Давай так, - предложил Далак, - сначала я пальну несколько раз, потом впустим партию уродцев, ты их порубишь… Казал, ты где вообще?

Головоруб не ответил.

Его тянуло к колодцу с такой силой, что он позабыл, где и почему находится.

- Вернись, дурачина! – закричал Далак, дважды выстрелив в подступающих карликов. – Я один не справлюсь! Просто подумай о том, как мы заживём после всей этой херни! Иди скорее!..

- К дьяволу твой хлам, - не своим голосом прорычал Казал. – Я пришёл сюда воевать!

Нагнувшись над колодцем, он опустил в светящуюся жидкость лицо. Истошный вопль огласил древнюю камеру, где вершились тёмные ритуалы колдунов и джиннов хаоса.

Головоруб, держась за лицо пошатнулся и скорчился.

- Ты что наделал, придурок? – прошептал Далак, ощутив ледяное дыхание смерти за плечами. Однако, высунувшись в коридор, он обнаружил, что толпа карликов застыла на месте. Они не орали и не замахивались дротиками, устремив жёлтые огоньки глаз вдаль зала.

Чувствуя, как его всего трясёт и колотит, Далак обернулся, отшатнувшись. Его друг стоял за его спиной, одежда на теле Головоруба потрескалась от выросших чуть ли не вдвое мускулов, кожа приобрела рыжеватый оттенок, а вместо лица блестела гладкая металлическая маска, плотно приварившаяся к черепу, спалив плоть.

Лишь прорези для покрасневших глаз выступали из неё, больше от Казала ничего не осталось. Книзу маска сужалась и тянулась чуть ниже подбородка. В зеркальной поверхности Далак увидел собственную физиономию, искажённую страхом и покрытую пятнами усталости.