Опалённый, том 2

Полный недовольства – он тут всё-таки работает по принципу «всё для фронта – всё для победы», а мы, бездельники, притащились в надежде стащить что-нибудь. Имел на то полное право.

– Покушать бы чего-нибудь хотим, да потом на доклад к Николаю Александровичу пойдём, – повар лишь выдал кривую усмешку.

– Ага, а к Его Высочеству вы случаем на доклад не пойдёте? Идите отсюда, не мешайте работать.

– Нехорошо это – отказывать будущему хозяину, – попытался я ещё раз надавить на повара, но тот вполне уверенно дал мне от ворот поворот.

– Вот как будете хозяином здесь – тогда и тащите с кухни, что захотите. А пока чешите в столовую… ишь, выискался ещё один граф…

Хану такое отношение возмутило, и она собиралась было, как умеет, прикрикнуть на позволяющего себе лишнего простолюдина. Но я остановил её, положив руку на плечо:

– Не будем лезть в бутылку. Пойдём в столовую, а то я от голода сейчас опять сознание потеряю.

Японка еле сдержала поднявшуюся в её груди волну возмущения и, с шумом выдохнув, молча повела меня до столовой.

Похоже, она времени даром не теряла, и изучила дом, пока я лежал в отключке. Лишь потом, порядком уставшая, пришла ко мне в комнату.

Пока мы вновь шли по коридорам особняка, переполненным людьми, снующими туда-сюда по своим делам, я спросил у Фудзивары:

– Хана, а ты случаем не знаешь, где мои отец и сестра? Что-то я их не вижу, с ними всё в порядке?

– У них всё хорошо, – надо же, она всё-таки знает. А я-то задал вопрос без особой уверенности получить ответ: – Дядя Андрей сейчас охраняет нас вместе с другими.

А Лена, когда я видела её в последний раз, пыталась призвать ангела-фамильяра.

Я даже присвистнул. Вот уж чего не ожидал от своей сестрички, так это такого рвения в бой. Ведь иначе зачем ей ангел? Незачем, кроме как ради желания отомстить. Хорошая новость, я уже было начал бояться, что смерть близких её раздавит. Да и за отца стало спокойнее. Он хоть и в смертельной опасности сейчас, но хотя бы не разъедает себя сам изнутри, гадая, мог бы он что-то изменить или же нет в прошлую ночь.

Не мог бы, он отлично это знает, и оттого ему могло быть ещё хуже. Мало что может быть тяжелее для мужчины, чем понимание, что он не может постоять за себя и свою семью.

– Кстати, а где это она призывала фамильяра? И что там делала ты? – задал я Хане вопрос, от которого она смутилась, и притом довольно сильно. Взгляд её упёрся в ноги, словно бы она внимательно смотрела, куда наступает. Но я-то видел, что она старательно прячет глаза.