Опалённый, том 2

Таких отправляют прямиком в глубины – по слухам, от боли там даже слово внятно сказать совершенно невозможно, – стопроцентной уверенности в своих словах у меня не было. Но лучше уж пусть страдают там, чем руководят людьми здесь.

Стоило только Булычеву успокоится, как его тут же заставила грызть ногти Хана. Одним только лишь вопросом:

– Ваше Сиятельство, вы сказали тому военному, что более высоко стоящих дворян нет. А как же Анастасия Николаевна?

Николай Александрович хоть и пытался как-то скрыть свои эмоции, но выходило у него паршиво, уж не знаю почему.

Сперва забегали глаза, потом он и вовсе отвернулся от меня и сестры, словно бы смотря на карту. Даже заглядывать в его голову не пришлось.

– Как бы вам сказать, госпожа Фудзивара… Её Высочество, весьма вероятно, уже давным-давно погибла, ещё в первые часы вторжения.

– Это предположение соответствует действительности хоть сколько-то? Или вы просто не хотите её спасать, потому что она демонолог? – от моего вопроса граф опёрся на стол, тяжело вздыхая.

Похоже, что я попал в яблочко. Он и правда ненавидит демонов и демонологов. Страшно представить, сколько ему требовалось сил, чтобы сдерживать себя в её присутствии.

– Ты ошибся, Ваня. Позволил бы я ей входить в свой дом, если бы ты был прав? Нет, я искренне считаю, что она погибла. Ведь её фамильяр – это нечто совершенно невероятное, недостижимое и непостижимое. Боясь, даже твоих сил может не хватить, чтобы с ним справиться. Куда уж ей и её охране…

Да, я ошибся. Надо это признать.

Зря я плохо подумал об этом человеке. Он не настолько обезумел от ненависти, чтобы позволять людям из-за этого гибнуть. Вовсе нет – всего лишь очень прагматичный человек, что не желает тратить силы в попытках ухватиться за крохотный шанс, что Анастасия Николаевна ещё жива.

– Лично мне тяжело поверить в то, что Её Высочества уже нет в живых. Пока не увижу её тела – буду считать, что она цела и невредима, – что сестра, что граф Булычев посмотрели на меня, подняв брови едва не на самый лоб.

Но если у Николая Александровича на лице было написано, какой же я дурак, то вот Хана лучилась надеждой: – Она ведь должна была быть у себя в особняке, не так ли?

– Ваня, прошу тебя, не рискуй головой понапрасну. Ради Кати, – попытался остановить меня граф, но лишь подал мне идею.

– Кстати, Николай Александрович, нигде не видно вашей дочери. А я бы не отказался взять её с собой.

Я старался не смотреть в сторону погрустневшей Фудзивары.