Опалённый, том 2

Стоит ли говорить, что выглядел я совершенно отвратительно?

Но сильнее всего выделялось то, что этот школьник не носил на лице ничего – ни противогаза, ни хотя бы дыхательной маски. И чувствовал себя при этом совершенно замечательно. Даже нос не морщил, не потирал глаза.

Шёл он не торопясь, размахивая руками и так, будто просто прогуливается рядом. Однако паренёк точно приближался, причём именно ко мне. Подойдя в упор, школьник окинул меня взглядом. От ног до головы, медленно и внимательно. После чего произнёс заключение:

– Едрить ты высокий.

Серьёзно? Ты подошёл с таким видом, что близняшки чуть было не бросились на тебя с катанами – Хана и вовсе побелела, готовая отдать жизнь подороже – и сказал такую чушь?

– Да, я знаю, – и что за чушь я несу в ответ? Господи, как неловко-то!

– Иван Ронин же? – удивительная осведомлённость для того, кого я вижу в первый раз в жизни, сплетённая с неведением. И откуда только взялась неуверенность в словах? Ему что, словестный портрет вместо моей фотографии предоставили? Странно всё это, непонятно.

Тревожно.

– Именно так.

Глаза паренька явственно блеснули, ухмылка растянулась в довольный оскал.

– А точно не Роман Абрамов?

Меня как молнией ударило. Это же моё имя из того, прежнего мира. Как?..

Видя, что у меня даже в крохотном противогазе не по размеру отвисла челюсть от удивления, школьник приветственно протянул руку для рукопожатия:

– Очень приятно, Василий Хохотун!

Глава 15

Сказать, что я потерял дар речи и хоть какую-то возможность адекватно воспринимать происходящее на добрых секунд десять – всё равно что промолчать.

Даже невольно в голове появилась мысль – может я сплю? Или валяюсь после боя в горячке, а это всё бред, что генерирует воспалённое воображение?

Этот Василий со странным, но отчего-то идущим его ухмыляющейся роже прозвищем продолжал смотреть на меня снизу вверх. Чем дальше, тем более неловким становилось молчание. Парень наконец не выдержал и опустил протянутую мне руку.

Разочарованный вздох окончательно вырвал меня из оцепенения.

Я резко подался вперёд, притом слишком резко – мои движения бы легко можно было принять за угрозу или даже нападение. Но юноша невозмутимо стоял и совершенно никак не прореагировал на мой рывок в его сторону. Что очень странно – любой бы струхнул на его месте. А ему словно всё равно, будто бы для него столкнуться лбом с кем-то вроде меня обычное, если не сказать дежурное, дело.