Одержимый

— Кастелян, казначей и пара распорядителей, — озвучил следующих подозреваемых Даран. — Они по долгу службы нередко туда наведывались. Начальник караула — он был среди тех, кто неоднократно помогал распорядителю при необходимости передвигать тяжёлые сундуки.

— И этот же начальник караула приказал стражникам оставить пост и разбирать завалы? — уточнил Лёха, ощущая как губы расплываются в азартной улыбке.

— Он самый, — мрачный подтвердил Даран.

— Мне одной кажется, что всё очевидно? — Миа обвела взглядом собравшихся.

— Я давно знаю Эдмуна, — калека отвернулся к окну, разглядывая пурпурные от лучей закатного солнца облака. — Он честный человек.

— История знает немало честных людей, давших слабину, — заметил Стриж.

— Не Эдмун, — отрубил Даран. — Он клану четверть века служит. Я мальчишкой бегал — он уже у отц… у его сиятельства на хорошем счету был. Когда демоны перебили почти всю охрану каравана и разодрали всех тягловых волов — Эдмун единственный остался в живых.

И охранял телеги до прибытия подмоги. А там только монет было — на семь жизней хватит.

Лёха молча вскинул руки, признавая поражение. На самом деле он просто не хотел вступать в очередной спор и рушить хрупкие зачатки хороших отношений с капитаном стражи. На деле — Эдмун мог быть предан лично графу. А после его смерти что? Перспективы зыбкие, да и для простолюдина, очевидно, карьерного потолка стражник достиг. А тут — вот она, возможность стабильной жизни. Взять пару товарищей понадёжнее и пока все суетятся — быстро провернуть дельце.

Тем более, что за четверть века службы он должен знать не то что каждый уголок замка, а даже щели между камнями.

— Кроме того, — продолжил Даран, — Эдмун утверждает, что приказ собрать всех для разбора завалов отдал кастелян. И Альберто этого не отрицает. Он вообще бегал по всему замку и всех, кого встречал, с воплями отправлял спасать “их сиятельства”.

В принципе, ничего необычного. Ждать от Пузыря сдержанности и рассудительности в критический момент, особенно если вокруг валялись окровавленные фрагменты тел, было сложно.

Алгоритм “бегать, орать и раздавать бестолковые распоряжения” вообще был присущ многим чиновникам, с которыми жизнь сводила Лёху. Да и не только им. Сразу вспомнился старшина роты в училище, носивший подпольную кличку “Паук-птицеед”. Как и паук, в стрессовой ситуации товарищ старший прапорщик начинал рвать у себя на заднице волосы.