Война 2010: Украинский фронт

В трубке были непонятные, прерывистые гудки.

«Вряд ли дядя Яша с тетей Шурой сейчас болтают с кем-то, значит…». Покуда это еще ничего не значило.

– Так, – сказал Шмалько. – Кто у нас в отпуске? Кирпичев? Он как раз из Донецка. Давай-ка… – он отлистал блокнот и снова набрал код города и номер. Гудки повторились.

– Попытаемся «ноль семь», – произнес командир батальона, еще дважды попробовав воспользоваться услугами автоматики.

Однако на «07» реакции не последовало. Вернее, телефон давал те же однообразные гудки.

Шмалько повторил попытку еще и еще. Он сердито бросил трубку и только теперь обратил внимание, что хозяин трубки и телефона-ретро стоит рядом по полной форме.

– Умылся? – спросил Шмалько неизвестно зачем.

– Так ведь… – не сумел найти объяснение лейтенант.

– Иди умойся бегом, – посоветовал Шмалько. – И поодеколонься. Женщиной от тебя сильно разит. Нечего солдат приводить в возбудимость фермионами. Да, – сказал он уже через прикрытую дверь ванной. – А свою благоверную ты здесь оставишь.

Ключ у неё…

– Все норм…, разбер… – донеслось из-за двери: лейтенант Вожик работал зубной щеткой.

– Хорошо, я жду на улице, – сказал майор Шмалько.

«Может, так вот весь дом перебудить? – прикидывал он, спускаясь вниз. – Или все-таки с объявлением тревоги будет эффектнее?» Вообще, теперь он жалел, что не вызвал машину. Сейчас бы в части уже кое-что шевелилось. Да и время! Если и правда война, то пока он прогуливается, пока звонит… Уж второй атомный век на дворе, скорости ракетные, а он… «Но ведь никакой команды сверху не было, так?», – успокоил он себя.

Точнее, попытался.

«Война начинается совершенно нелепо», – подумал он, выходя из подъезда. Он ужаснулся обыденности мысли. Ведь после звонка Пасечника прошло не более двадцати минут. «Нет, меньше – восемнадцать», – зафиксировал он, глянув на циферблат старого японского «Ориента», подаренного когда-то отцом.

* * *

…Вот, то-то и оно! Так ведь еще попробуй

Использовать умело, тут тебе, не строй

Фаланги сомкнутой, плечами повести —

Товарищей зацепишь.

Все же биться

И погибать, коль выпало, спокойней

В скопление большом людей, друзей,

И даже родственников тещи. Словом,

В могилу общую сойти отменно кучей,

Но и героизм, прелюбопытно проявить в родне.

Ведь после сэкономишь в разговоре

Себя хваля. Тщеславие твое потешит брат,

Кузен иль кто еще, оставшийся в живых сосед,

В конце концов…

5.