Жезл Всемогущества

Ну или кто-то равный с ним по силам. Но сейчас что-то пошло не так... Вместо демонической искры внутри я нащупал что-то другое и потянулся к нему. Багровое марево чистого хаоса закружилось вокруг меня, а после сомкнулось в уже знакомом хаотическом доспехе. Аура раздулась и налилась хаосом, в руках блеснула обновлённая версия моего меча. Порочное сердце...

- Проклятый! - хрипло закричал один из магов.

- Не поняла... - напряглась Артемисия.

- Я тебе говорил про вспышку, это её последствия. Я можно сказать теперь Архидемон.

- слабо улыбнулся я.

- И полностью контролируешь себя? - вкрадчиво спросила девушка.

- Ну да. - пожал плечами я. - По ходу я теперь охереть как крут. И что значит проклятый?

- Ты не знаешь? - удивился другой пленный маг.

- Давайте, удивите нас.

Маг тяжело вздохнул и просто сказал.

- Проклятый - это продавшийся хаосу Бог.

- Всего-то? - напоказ удивился я, хотя внутри всё сжалось.

- Алекс. Позже мы с тобой обязательно об этом поговорим. А пока иди встреться с Рвакеном, он принёс книги, которые ты просил.

- Ай, молодец пухляш.

Убрав все хаотические замашки и наложив иллюзии, переместился до своего нового особняка. Рвакен пришёл в мой кабинет через час после того, как я отправил вестника. Сейчас раннее утро, так что выглядел он слегка помятым, при себе у него была большая сумка. Мужчина постучался, а после получив моё разрешение уселся в кресло напротив меня. Мы посматривали на камин и не спешили нарушить тишину. Хотя меня и распирало любопытство.

- Господин. Я пожалуй начну... - после моего кивка он принялся вынимать книги из сумки и складывать на стол. Первая - очень неприятная на вид книженция. Было хорошо видно, что ее обложка покрыта человеческой кожей, а уж насколько сильно от нее фонило магией смерти, совершенно не поддается описанию. Я медленно пододвинул к себе книгу мертвых и не смог сдержать гримасы отвращения. Даже без магии и, не особо всматриваясь в энергетическую составляющую этого фолианта, я довольно четко ощущал, что на создание этой мерзости ушло никак не меньше тысячи жизней.

Сама же книга представляла собой мерзкое зрелище. Сморщенное обезображенное лицо на обложке, было словно живое. Закрытые глаза, выступающий нос и застывшая в ухмылке пасть. Отодвинув сей экземпляр подальше, я решил оставить его на потом. Уж слишком мерзостной энергией от него несло. Остальные книги были самыми обычными, и единственное их различие заключалось в размерах.

- Книга мёртвых, копия.