Согрецу. Первородные. Хроники Багрового Рассвета

За играми с Элиусом, день пролетел совсем незаметно. Наевшись персиков, почти у самой вершины Магуры, ребёнку захотелось почувствовать себя птицей. Разумеется, любящий отец не смог ему отказать. Похоже, страсть к опасности передалась по наследству. Посадив его на спину, Ариас камнем сорвался вниз. Высоты вполне хватало, чтобы разбиться в лепёшку, но для храбреца, или скорее безумца, некогда совершившего прыжок почти с неба, держа любимую на руках, это было плевым делом. Приземление походило на плавное касание земли, упавшего с дерева листочка.

Сердце Аруи замирало каждый раз, когда они делали подобное. В глубине души, она понимала, что Ариас никогда не причинит ему вред, тем более по глупости. Конечно, он мог позволить себе и ребёнку опасные развлечения, однако полностью контролировал ситуацию. Только это никак не спасало Арую от волнения. Все её попытки их остановить, сталкивались с встречным предложением попробовать прыгнуть вместе с ними. К сожалению, девушка совсем не разделяла их страсти к опасности.

Тем не менее, она была счастлива видеть радостные лица двух самых любимых созданий.

Ариас старался каждую свободную минуту посвящать сыну. Общаться на всякие волнующие темы, рассказывать об устройстве мироздания и отдельных его аспектах, ну и, конечно, показывать красоты родного мира.

Элиус был очень толковым ребенком и всё понимал буквально с первого раза. Дети Хранителей вообще выделялись гораздо большим пониманием действительности, чем другие прибывшие души.

Возможно, они просто впитывали часть знаний родителей. Или же обладали собственным уникальным восприятием мира.

Вернувшись домой, после целого дня развлечений, Первородный тут же отправился в мир грёз, вместе со скрывшимся за горизонтом светилом. Кровать была необычайно мягкой и даровала телу ощущение невесомости.

Во снах приходили странные образы. Сквозь неприятную красноту он видел жуткое создание. Настолько худощавое, что складывалось впечатление, будто это скелет, обтянутый кожей.

Руки и ноги оканчивались серповидными трехпалыми когтями. Самым же ужасным было изрезанное непонятными символами лицо с множеством рогов, усеивающих макушку, и кровоточащими чёрными глазами. Когда оно открывало рот, из которого также исторгались кровавые ручейки, в сознание врывался оглушительный многоголосый шёпот, говоривший на неизвестном языке.

Ариас ощущал, что начинает тонуть во тьме и никак не может выбраться.