Король разбитого мира

Однако, мамочка рассказывала тебе, чем кончил великий любитель свободы, не так ли? – пять холодных глаз вонзились в Дуума. – Скажи привет вечным мукам!

– Ну же иди сюда! Посмотрим из какого ты теста! Кх! А-а-а-а! – самая сильная боль в жизни достигла до самого сердца.

– Что?! Я же, – рука не успела удивиться, когда белая площадка начала превращаться в хаос.

«Боль, способная противостоять моему контролю? Я даже не могу прикоснуться к хозяину сна! Неужели, укус ранона? Амала! Надо убираться».

– Удачи! Коли выживешь, не волнуйся: я, Юкимору, запомнила твой запах! – выкрикнула рука из-под исчезающего люка.

На мгновение Дуум проснулся, крича от невыносимой боли и стремительно теряя сознание. Но он успел навсегда запомнить тот короткий миг бодрствования. Бледная женщина. Испачканные кровью клыки. Океаны огня в остервенелых глазах. Жажда. Крови. Аура. Смерти.

И крик:

– Ненавижу!!!

Если б не блаженная мгла беспамятства, Дуум сошёл бы с ума.

6. Равнина Власти

Первое, что увидел Дуум, грибы, человека в белом (испачканном) халате и бирюзовое небо.

Плечо побаливало. Правая рука почти полностью потеряла чувствительность. «Этот мир полон опасностей. Я видел монстров в кошмарах, поэтому не сильно испугался Бюму. Но та бардовая рука и, – младенец вздрогнул, – бледная женщина. Вот каково встретить настоящих монстров?»

Заметив пробуждение Дуума, человек в халате оживился и подозвал энергичного мужчину. «Стоп, что с ним? Его вид очень мрачный! Он пытается изобразить улыбку, но я всё равно вижу печаль и, неужели, сожаление? Так в прошлой жизни улыбался… мой…»

Генри оторвался от починки домика.

– Малыш, ты жив!

«Надо сказать Сюзанне». Не смотря на облегчение, сердце Генри раздирало на куски. «Как же я ненавижу себя, о Высший».

Генри погладил сына по голове и ушёл в грибные заросли.

У реки сидела женщина. Растрёпанные воронёные волосы обвивали спинку стула с «детскими» рисунками. Сами рисунки дрожали и светились, готовые взорваться.

«Она очень зла. Моё Любимое Кресло едва подавляет негативные эмоции, – у повара возникло желание отступить, – Подбери кишки, солдат Генри Кали».

– Сюзанна.

– Не подходи! Не смей подходить! Не смей даже со мной разговаривать, презренная гора Шимарэ!

Генри вздохнул и продолжил:

– Ромул, – только мужчина произнёс имя младенца Сюзанна задрожала, – он проснулся.

Женщина обернулась. По сизому кровоподтёку скатилась слеза.