Тёмных дел мастера. Книга третья

Повторяю: всем общий сбор у тяглового вагона!»

Как только магические волны его сигнала разошлись и собрали под серым осенним небом всю разношёрстную команду столичных военных, Мескольд стал нервно ходить взад-вперёд перед ними, изрыгая целые потоки ругательств, которые, впрочем, можно было назвать довольно невинными, поскольку капитан почти никогда в жизни не позволял себе подобных слов, так как их использование просто-напросто были не положены ему по уставу. Однако вскоре в его речи появились и более осмысленные высказывания, переданные с помощью всё той же общей «телепатии»:

— «Нас обошли! Обошли какие-то недоумки из местной поганой стражи! Как?! Как это могло случиться, мистер «Четвёртый»? Мистер «Третий»?!

На такое неоднозначное обращение упомянутые члены его команды только неуклюже потупили взоры.

— «А я вам скажу как, — не унимался рассвирепевший невесть отчего Мескольд. — Плохо работаете, господа! Очень плохо! Чёрт подери… Какого лешего мы все торчим тут, когда один из замшелых представителей местных «собаколовов» только что присылает мне депешу, в которой прямым текстом сообщает, что они успели засечь и чуть ли не поймать его раньше, чем мы! А ведь нас для этого специально готовили и нанимали.

А ну, бросайте все свои дела, собирайте вещи — и молнией в самоходку! Живо, живо!»

— «Но разрешите обратиться, «Второй», в чём же, собственно, наша провинность? — попытался было установить для себя в его воплях хоть какой-нибудь здравый смысл молодой Лейс, который неплохо сдружился с Мескольдом за последние несколько дней.

— Ведь мы строго выполняли каждый Ваш приказ, не разглашали полученные данные и-и…»

От таких дерзких слов все остальные, более старшие члены отряда разом оторопели, поняв, что их сослуживец ненароком задел сейчас не самую уместную тему для разговора, так как попытался переложить часть вины на самого командующего операцией.

И естественно это не прошло для него даром, поскольку даже всегда достаточно рассудительный Мескольд вдруг резко охладел от столь непривычных ему гневных чувств, подступивших к самому горлу капитана, и впал в своего рода меланхоличный ступор, после которого вымолвил только одну единственную фразу:

— Неделю на переподготовку, «Пятый», после прибытия в Кальстерг.