Тёмных дел мастера. Книга третья

Правда, могло случиться и так, что он окажется обёрнут во что-нибудь, совершенно не подходящее под это описание — более мягкое и тряпичное. В то же время какой-то части мушиного племени было поручено искать иную, не менее занимательную вещицу, от которой, помимо прочего, пахло кожей и застоявшимся потом самого хозяина.

«Буд-дет с-жделано», — тут же пообещали Гортеру мухи и, разлетевшись по углам, усердно принялись за выполнение возложенной на них задачи.

Но прошло с четверть часа, а их обострённое чутьё всё ещё не могло уловить ничего подходящего, хотя каждая из них то и дело спешила доложить хозяину обо всём, что встречалось ей на пути.

Будь то даже простая металлическая ложка, кожаный ремень или полотняная рубаха.

Тогда в их беседу решили снова вмешаться мыши.

— «Хозяин, хозяин! В другом человеческом гнезде напротив есть такое место! — радостно запищала одна из этих серых крох, пробираясь под каменной плитой у ног бывшего следопыта. — Оно расположено отдельно.

Но у нас с сёстрами туда прорыт тоннель, потому что камни там стоят только по бокам, а пол — деревянный».

— «Говори», — повелительно перевёл на неё своё внимание Гортер.

— «В это гнездо редко заходят люди, в нём темно и сухо. А еще, хозяин, там внутри много вещей. Иногда мы пробуем их на зуб, но почти всегда они оказываются несъедобными. Недавно среди них появились новые».

— «Как давно и что за вещи?» — снова обратился к ней старый отшельник, стараясь выделить в попискивающем бормотании мыши более конкретную и нужную для себя информацию, пока та не слишком углубилась в долгие описания своей беготни за всем съедобным и несъедобным.

— «Много вещей, от которых пахнет хозяином! — торопливо и слегка восторженно ответила мышь. — Но хозяин не втиснется в нашу нору, чтобы пробраться к ним: слишком большой. Нужно заходить снаружи, как делают люди».

Опершись руками о лавку, Гортер наконец оторвался от разговора с мышью и позволил себе немного расслабиться.

После чего даже слегка улыбнулся, прицокнув напоследок языком.

Затем старик принялся усиленно соображать: как же ему выбраться отсюда, не имея под рукой ничего, кроме выданной ему тюремной одежды и совершенно неудобной миски, куда каждое утро тюремщик плюхал большой половник каши? К слову сказать, своей скудной пайкой матёрый лучник всегда делился с обитавшими здесь животными, позволяя утащить свою долю и мышам, и мухам.