Тёмных дел мастера. Книга третья

Сопя и переговариваясь, сидевший в телегах народ в основном тратил своё время на то, чтобы мерно поигрывать в карты или заниматься отладкой своего магического оборудования, пока лес, грозный и угрюмый лес прямо таки склонялся над ними висячим куполом ближайших берёз и осин, которые, следуя за не унимающимся ветром, кренились то вправо, то влево, что создавало поистине гнетущее впечатление для каждого из тех, кто всматривался в лесные кущи слишком долго, поэтому люди предпочитали этого не делать.

Однако чем дольше длился их путь, тем сильнее нарастала неосознанная тревога в сердцах самых крайних пассажиров экипажа, и тогда кто-нибудь из них обязательно хватался за лежавший в телеге старенький магический жезл, после чего недолго таращился в полосу придорожных деревьев и медленно опускал своё оружие обратно: ведь использование современной многозарядной палочки — или уж тем более жезла — без лицензии обходилось не дёшево, особенно для членов простой строительной бригады. И всё же лес не отступал от них.

Временами он как будто бы начинал злиться на своих непрошеных гостей, и тогда бодро ревущая магическим двигателем впереди их колонны самоходная карета ещё раз громко напоминала местным строптивым кустам и зверям, кто в этом мире настоящий хозяин, испуская очередной выхлоп магических испарений на повороте, отчего людям сразу же становилось как-то спокойнее и дружнее, ведь именно в том каждому из них виделась неоспоримая истина общечеловеческого предназначения.

— Я себе уже всю задницу отбил на этой дороге… Слышите, Гарисон? Когда мы уже приедем? — не прекращал бурчать один из сидевших у окна самоходной кареты представителей строительно-магического управления, пока его товарищи пытались своими палочками поймать сигнал общемагического канала сообщений, для чего водили ими вокруг себя во всех возможных направлениях.

— Эти дебри, наверно, самые дальние из всех, в которые когда-либо засылали любого из наших городских СМУ, — добавила к его словам миловидная девушка, руки которой в отличие от остальных всю дорогу оставались заняты лишь тем, что отряхивали её белоснежную юбку — снова и снова, снова и снова — хотя после того, как они въехали в лес, снаружи кареты уже давно не было ни пылинки.