Тёмных дел мастера. Книга третья

А когда до сизого лесного массива добралась вечерняя темнота, то на развернутой у его края строительной площадке уже давно горел яркий магический свет, который, к слову сказать, лишь немного разгонял стремительно выползавшие со всех сторон сумерки — и куда меньше разгонял их в продрогших от страха и холода сердцах и умах сновавших вокруг возводимого забора беспокойных строителей. А также почтенно удалявшихся от места их стоянки на одной из «арендованной» у Неррика телег высокопоставленных гостей из Управления, которые практически мигом решили слинять из этого насквозь промокшего леса в своё деревенское гнёздышко, стоило только первым признакам надвигающегося вечера возвестить о том, что закат уже близок, а значит, наступило так скрупулёзно поджидаемое ими время для «неожиданного» отбытия назад.

Впрочем, даже наблюдая сейчас за тем, как лихо размахивает на повороте своим кнутом хитрюга Карл, который без особых возражений тотчас же нанялся довести начальство до деревни и мигом вернуться обратно, полусогнутые рабочие, вбивавшие столбы в сырую землю, тоже хотели уже поскорее закончить здесь все оставшиеся дела и отправиться в свой лагерь, поскольку путь до него был неблизкий, а с каждой секундой дорога назад становилась для них всё более зыбкой и трудноразличимой, и никому из побывавших в этом лесу парней не нравилась идея возвращаться туда совсем уж впотьмах.

Но для разозлённого начальством и истерзавшегося Неррика все их слова являлись отныне не более чем пустым звуком.

— Вперёд давай! Шевелитесь, калеки безногие! — остервенело кричал он на них уже во всю глотку, зная, что аккуратная морда этого управленческого бюрократа Гарисона уже убралась от него на приличное расстояние и больше не могла помешать бригадиру делать всё так, как только он сам того пожелает. — За материалом все в лес! Живо!

— Нерр, не губи бригаду! Парням холодно и… паршиво здесь как-то… Сам же видишь! — понуро и зачуханно почти умоляли его в ответ работавшие рядом мужики в застёгнутых под горло тёплых шинелях и походных шарфах, завязанных поверх старомодных кафтанов и зипунов, однако разгорячённый бригадир не обращал на них особого внимания.

— Ах, вы не слушаться, твари?! Ваша смена ещё не закончилась, а вы уже по домам захотели? — дребезжал и брызгал слюной сквозь усиливающийся с каждой минутой дождь и вновь находивший с запада порывистый ветер их неуёмный и суровый предводитель, стоявший грязными сапогами на одной из телег.