Тёмных дел мастера. Книга третья

В её упряжке летели и брыкались обезумевшие от палившего их позади жара лошади, на одной из которых сидел тот самый старик, ловко прижимаясь к гриве животного. Галдя и перебегая с места на место, работники завода с горечью понимали, что, наверное, уже никак не смогут заставить эту телегу свернуть в сторону, и даже когда на их гвалт стали сбегаться остальные — никто из них не успел придумать ничего лучше, кроме как поскорее затворить тяжёлые ворота ограды вручную.

Однако без помощи магии такое действие оставалось для пары случайных работников довольно сложной задачей, да и к тому же никому не хотелось оказаться рядом, когда эта телега приблизится к воротам вплотную, поэтому с грехом пополам у них получилось затворить лишь одну воротину. Тем не менее для Гортера это послужило достаточным стимулом, чтобы не губить жизнь лошадям, если те вдруг не смогут прорваться на всём скаку внутрь, и потому, дёрнув на себя заранее заготовленный ремень, один конец которого был намотан на его руку, а другой привязан к железному штырю, удерживавшему вместе основание упряжки и деревянную основу тележного крепления, он одним движением вытащил штырь и тут же заставил лошадей немного свернуть в сторону, как только те почувствовали свободу — а телега так и понеслась дальше, влетев в ворота подобно пламенному тарану. Прошибив жалкую створку полузакрытых ворот на всех парах, эта неуправляемая масса продолжила катиться по внутреннему двору предприятия и остановилась только тогда, когда на её пути встретилась каменная кладка фундамента, в который она смачно и врезалась, растеряв при этом последние опоры, удерживавшие её полыхающий груз, отчего тот мигом разлетелся по округе, обдав деревянные стены своим горячим пламенем с такой силой, что те почти моментально загорелись. А каждого, кто поначалу пытался хоть как-то совладать с возникшим пожаром, тотчас же останавливала быстрая стрела следопыта, который с неумолимой точностью выпускал их, сидя на одной из невесть как успокоенных им за прозрачной металлической оградой лошадей, которые, до сих пор оставались в одной упряжке, но теперь просто на удивление мирно гуляли где-то в стороне, прямо перед лицом воцарявшегося у всех на глазах хаоса.