Месть самураев (вторая книга)

– Прямо… – вздохнул Язаки, давая понять, что во-первых, он ни в чем не виноват. А во-вторых, – такова судьба. Против судьбы ведь не попрешь! Судьба определяется Богами, как все сущее и незыблемое.

– Я понял, я понял, – Натабуре не хотелось спорить. Он и так знал, что Язаки врет, как самый последний меняла. – Но из-за тебя мы могли погибнуть!

Со стороны они выглядели, как два монаха, ведущие философский спор: можно ли без страха и последствий оседлать Будду? Одна из избитых идей звучала так: Великий Будда прост до ничтожества.

А что из этого следовало, никто не знал и не понимал, а кто понимал, становился отшельником, ибо истина оказывалась чудовищно проста: нет ничего такого, что нельзя было осознать, нет ни канонов, ни схем, ни правил – ничего, кроме Великого Ничего.

– Значит, они тебя нашли, – сделал вывод Натабура через некоторое время, полагая, что Язаки просто не хочет расставаться деньгами.

– Кто? – простодушно удивился Язаки.

Он уже свыкся с мыслью, что и кантё и повар остались где-то там – далеко на севере, избитые до полусмерти.

Ведь не могли же они за такое короткое время очутиться в столице. Не могли. Для этого надо день и ночь гнать лошадей, потратить кучу рё. И вообще, Бугэй не должен был сюда попасть в том состоянии, в котором находился, а находился он при смерти. Так рассуждал Язаки, и преспокойно жил, не думая о будущем.

– Гампэй и Бугэй, – пояснил Натабура.

– Ова! Не может быть! – все еще не верил Язаки.

– Что по-твоему они будут делать?

– Выслеживать меня, – удрученно вздохнул Язаки.

Об этом он как-то не подумал, свыкшись с мыслью, что деньги отныне принадлежат только ему.

– Правильно! – с укоризной в голосе произнес Натабура. – Кими мо, ками дзо! Значит, нам нужно быть очень осторожными. – И оглянулся: за поворотом шумел базар Сисява, да река вторила, перекатываясь на камнях. – Почему ты мне сразу ничего не рассказал?

Ну да… – подумал хитрый Язаки, тогда бы ты у меня все деньги отобрал и отдал бы кантё Гампэй. А нам справедливые не нужны.

Мы сами справедливые.

– Ти! – с вздохом произнес Натабура. – Сики-соку-дзэ-ку142. Больше у меня помощи не проси.

– А сам! – в запале упрекнул Язаки. – Сам?!

– Что сам? – удивился Натабура.

– Сам, когда удобно, пользуешься хаюмадзукаи!

– А…

– А арарэ фуру?

– Но это же… как тебе объяснить?! – Натабура с упреком посмотрел на Язаки, а затем – с обожанием на Афра, который внимательно обнюхивал ствол дерева, а потом оставил на нем метку.