Месть самураев (вторая книга)

– Ну и ладно, – согласился Акинобу, – пойдемте в наш лагерь, здесь недалеко, – и, подхватив носилки у старухи, невольно крякнул: – Ого!.. Как ты, мать, такое таскаешь?!

– Таскаю, милый, таскаю…

И они свернули в долину, поросшую камышом.

Глава 6

Удары исподтишка

Макара Такугава вызвал императорский дайнагон156 – Муромати. Он заставил ждать его в приемной, вход в которую сторожили усатые банси157 с дайсё в красных ножнах, потом принял, но сесть не дал. Сам же угнездился на мягкой подушке и долго молчал.

Макар Такугава стоял, переминаясь с ноги на ногу.

– Я тебя зачем держу? – спросил Муромати с кроткой людоедской улыбкой. – А?! – и, подняв глаза, скривился, словно у него болели зубы.

Это было плохим знаком – обычно лицо у дайнагона хранило невозмутимость Будды. Макар Такугава почувствовал слабость в коленях. Перед глазами промелькнула картина, как он делает себе сэппуку, а его помощник отрубает ему голову. Нестерпимо больно будет первые несколько мгновений. Он думал об этом так часто, что представлял картину в малейших деталях: вот он пишет «отходные стихи», вот прокалывает язык когаи158, вот оголяет живот, вот берет вакидзаси правой рукой за лезвие и выпускает себе кишки, чтобы с честью преподнести их своему господину – дайнагону Муромати.

Макар Такугава скривился и даже застонал. Заплачу Досё побольше, решил он, пусть убьет побыстрее. Последнее время картина сэппуку преследовала его каждый день. Липкий, как бисер, пот выступил на челе. Несомненно, это был его личный знак – мусин, намек, что давно пора менять судьбу, но Макар Такугава ни в чем подобном не разбирался и не хотел разбираться. Он не понимал непостоянства всего сущего, его переменчивость. Ему неведома была югэн159 или моно-но аварэ160, которая пробуждает приятную грусть. Его всегда волновала только карьера: вначале самурая, теперь – главного стражника столицы. Вот в чем он видел смысл и цель своей жизни.

– Чего? Чего кривишься? – Муромати поднял на него глаза. – На каждом углу только и твердят о заговоре против нашего господина регента Ходзё Дога.

Да живет он в веках! А мы ничего не знаем?

Муромати лукавил, а словом «мы» давал понять, что император Мангобэй в курсе событий, но не поощряет. И вообще, много неясностей, о которых ты, Макар Такугава, должен иметь суждение. Задача начальника городской стражи сформулировать эти суждения, но таким образом, чтобы они совпадали с суждениями дайнагона, а уж об остальном он сам позаботится.