Месть самураев (вторая книга)

– Я знаю господина Камаудзи Айдзу много лет, он предан сёгуну, как сын родной, – сказал Акинобу. – И он не тот человек, который поднимает восстание. Зачем ему восстание? Он недавно женился. К тому же род Минамото весьма слаб и всецело в руках регента Ходзё Дога.

– Но с другой стороны, кого это волнует, – сказал Натабура. Он понимал, что пока они путешествовали, в Нихон что-то произошло, а то, что здесь написано, всего лишь полуправда. – Нас не было два года, – напомнил он, словно тем самым оправдывая их неведение.

– Вот именно. Как бы чего не вышло, – задумчиво потер подбородок Акинобу. – И не коснулось нас. – Но каким боком? Именно с малого начинаются большие события. Похоже, здесь тот же случай. – Он невольно взглянул на Юку. Юка тоже с рыжиной. – Ладно. У страха глаза велики. Идем в бани. Надо смыть грязь странствия.

Последний раз они мылись совершенно случайно, когда на обратном пути попали под ливень в горах. Хорошего в этом было мало, потому что все простыли и долго хлюпали носами.

Юка вздохнула с облегчением.

Она всецело доверяла учителю Акинобу, ибо за долгое путешествие он ни разу не ошибся. Натабура очень на него похож, но еще слишком молод для самостоятельных дел. Он только учится, подбираясь к мастерству учителя Акинобу, и иногда делает явные глупости. Правда, в ущелье Курикара, когда защищал мост Сора, он был на высоте самурая. Язаки? Стал настоящим солдатом, но переменчив, как луна. Сегодня он один, завтра – другой. Часто ворчит. Язаки – всего лишь товарищ Натабуры. На него нельзя положиться. Однако он искренен и порывы его чисты. В общем, если бы не страсть к еде, Язаки был бы хорошим другом.

Хватит нам волнений, подумал Акинобу. Это последнее мое путешествие. Вернемся домой и будем жить спокойно. Посадим сад. Наплодим внуков. Все будет хорошо! И все-таки он испугался. Не за себя, а за Юку. Впервые за два года. Мальчишки не в счет. Они сумеют за себя постоять. Сколько было волнений, но я никогда так не боялся, думал он, слепо глядя на листовку. Листовка висела давно, пообтрепалась по краям.

Местное население ею явно не интересовалось. Это к лучшему. Забыли. Злоба не может быть долгой. Долгая злоба разлагает душу. Все обойдется. Ему так этого хотелось, словно он уговаривал судьбу.

Что подумал Афра, никто не знал. Он был счастлив хотя бы тем, что находился рядом с хозяином и периодически совал свою длинную морду ему в ладонь, напоминая о себе. А еще он выпросил у него кусок лепешки, когда все перекусывали по пути в сан-суй.