Корректор

Четвертая означала жестокое увечье, приводящее к мучительной смерти. Отданный же приказ подразумевал тайное убийство с сокрытием следов. Монах кивнул в знак понимания и скользнул к выходу.

Иерей с задумчивым видом взглянул на будущего мертвеца:

— Залог принимается. Сойдем в крипту, где и будет выделено искомое вспомоществование, – церковник повел рукой в направлении подвальной двери.

– Хорошо, господин священник. Но вначале желательно взглянуть на реликварий с мощами Ефила Мудрейшего.

Ладно, решил церковник, терпеть бездельника осталось недолго, пусть посмотрит и уберется.

– Там же, сы… незнакомец, – он указал на вход в подземелье, – ты увидишь столь востребованную тобой урну.

Вручив заносчивому выскочке мешочек с требуемой суммой и заперев за уходящим сопляком двери подвала, настоятель задумался над причиной внезапного появления Гурия. Вспомнил быстрый, но внимательный взгляд, брошенный его святейшеством на стоявшего рядом мальчишку. Оба из столицы. Могут быть знакомы? Что? Если они знали друг друга, то наглое поведение хлыща очень походило на провокацию!

— Брат Митко! — крикнул настоятель.

— Немедленно найди инока Феста и передай, что я отменяю последнее распоряжение. Быстро! Быстрее! Бегом!

Светский лев. Нападение

Я увидел, как разъяренный лев бросился ко мне. И...

Записки натуралиста.

Ловушка сработала. Церковник клюнул на дорогой залог, как и предсказывал глава местного отделения секретной службы, советник князя барон Девур эп Онто.

Вчера он посвятил меня в местные политические и хозяйственные хитросплетения. Раскрыл подробности нескольких несостоявшихся покушениях на жизнь князя, которые являлись причиной моего путешествия в провинцию. Прояснил метод, позволяющий церковникам поддерживать дешевизну выдаваемых кредитов. Оказалось, что храм в полной мере отыгрывался на провинившихся заемщиках, без всяких снисхождений изымая в свою пользу их земельные наделы, жилища, домашний скот и ценную утварь.

Не обращаясь в княжеский суд дабы не терять времени, храм обзавелся собственным отрядом устрашения и исполнения, состоящего из клириков и мирян, отпетых мерзавцев, готовых на любые злодеяния. И хотя за последние годы было убито или исчезло более пятидесяти человек, до сих пор нельзя было предъявить разбойникам в сутанах обоснованные обвинения ввиду отсутствия прямых доказательств. В то же время косвенных улик накопилось немало.