Рыцарская удача

И стал отходить в сторону, на край строя, прошепелявив:

- За мной! – тогда как маршал дал пояснение своим действиям баннерету:

- Всё равно они заговорённые были, на любую подлость и измену способные…, - и тут увидал, отступающую в тылы троицу. Теперь его тон стал возмущённым:

- Шестопёр! А ты куда?!

Дискутировать с ним не хотелось, да и незнание законов могло только помешать. Поэтому пришлось воспользоваться подсказкой по поводу пострадавшего языка. Раскрыв рот, и показав провал на месте зубов, Василий обречённо махнул рукой:

- А-а, гы, гы…, - какой, мол, разговор? И уже пальцами показал: «Иду, мол искать свои доспехи.

И ребят надо одеть во что-то порядочное».

Это было понято, а вот отказ поведать о самом главном, вызвал дополнительные возражения:

- Стоять! Ты ведь так ничего и не рассказал, что внутри дома? Кто там? Колдун?

Райкалин с готовностью кивнул. Потом двумя ладонями покрутил возле щёк.

- В самом деле арап?

- Ага! Ага! – эти слова получились легче всего.

- И как с ним совладал?

Пальцем – на топор.

Ребром ладони на второго телохранителя, показывая, как после удара тело разваливается на две половинки.

- Да ну?! – прорезалось явное недоверие в тоне маршала. – Так просто взял и разрубил? - кивок. – И что с ним теперь?

Новые жесты в сторону головешек соседнего дома, которые без сомнения понимались, как «Хана колдуну! Сгорел дотла!»

Но тут отозвался баннерет, указавший на дом, уже почти полностью очистившийся от дыма:

- Почему тогда мы его поджечь не можем? Ничего не разгорается.

Значит, власнечь жив и до сих пор держит защиту.

В самом деле, даже большие факелы, брошенные на просмоленную дранку крыши, погасли, так ничего и не подпалив. Только некоторые палки, откатившиеся от дома на полтора, два метра, ещё дымили, не давая пламени. На это Шестопёру ничего не оставалось, как в недоумении развести руками и пожать плечами. Дескать, а ко мне какие претензии?

Наверное, хорошо, что за спиной маршала всхрапнула и заржала лошадь, под кем-то из всадников свиты сопровождения.

Вершитель судеб недовольно оглянулся, и тут же его черты разгладились в озарении:

- О! Христиане-католики! Как я мог о вас забыть! Ну ка, святые отцы, покажите чем ваша вера сильней умения чёрных волхвов и вольных власнечей!

Там в сёдлах восседало три священника или монаха в своих чёрных одеяниях. Но откликнуться на призыв, они явно не торопились:

- Ваше сиятельство, - начал один из них степенно, и со всем почтением.