Три дороги во Тьму. Постижение

Он мало чего в жизни боялся, но в присутствии этого желто-зеленого клоуна его, как, впрочем, и любого другого дракона, охватывала первобытная жуть. Что-то было в тайном советнике Тангерде настолько страшное, что мало кто решался с ним спорить. Ветер решался, но при этом прекрасно понимал, что выполнит любой приказ, отданный ему этим драконом. Золотой снова встряхнулся, принял свой обычный гордый вид и подошел к Дине, чтобы отвести ее пообедать.

Сама драконочка пребывала в растерянности — она крутила головой, высматривая желто-зеленого дракона, но нигде не находила его, а спросить не решалась.

Она подсознательно чувствовала, что чем-то обидела его, и недоумевала, не понимая, чем именно. Между ними вдруг возникла ледяная стена, от которой до сих пор шел мороз по коже. Но она вовсе не хотела его обижать! Ведь в его объятиях было так уютно...

Вихрь, перед тем, как снова заняться своими делами, решил проведать раненого малыша и посмотреть, как его устроили. У входа в драконью казарму стоял совсем еще молодой красный дракон.

Он несколько минут в упор рассматривал тайного советника, как бы не желая отступать с дороги. Затем все же отошел и тут же пренебрежительно, демонстративно повернулся к Вихрю хвостом. Тот внутренне усмехнулся — да где бы они все были, если бы Контора не вытаскивала их из лап Инквизиции по всему миру? — и вошел внутрь.

Малыш почему-то проснулся и теперь лежал, молча глядя в стену. Изредка из его глаз скатывалось две-три слезинки. Вихрь скрипнул зубами при виде осиротевшего ребенка, затем присел рядом и осторожно поправил на нем одеяло.

Дракончик поднял взгляд и тихо спросил:

— Почему?..

— Что «почему»? — не понял его взрослый дракон.

— Почему они такие?.. За что они убили папу с мамой?..

— Это Церковь, малыш. Церковники убивают нас испокон веков.

— Меня зовут Стиг, а не малыш, — твердо сказал дракончик и в его словах прозвучал металл. — Стиг, а не малыш!

— Хорошо, Стиг, — улыбнулся ему Вихрь.

— Значит, Церковь?.

. Что ж, я запомню. Спасибо.

Дракон с изумлением посмотрел на него. Этот трехлетнее дитя говорило как много повидавший и испытавший взрослый. Да и глаза его были отнюдь не детскими, не безумными глазами насмерть перепуганного ребенка. По-разному ведь бывает — одни после тяжелых испытаний сходят с ума, вторые ломаются, а третьи... Третьи становятся сталью. Похоже, перед ним именно такой случай. Вихрь наклонился и внимательно всмотрелся в глаза Стига.